Читать книгу - "Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф"

— Честно, прямо сейчас это не кажется худшим из вариантов.

— Ну, пинок в лицо лучше сапога в промежность. Но в любом случае ты всё равно пробуешь на вкус подошву. — Мрачно глядя, она потянулась за вином. — Слава Богу и Деве-Матери, Габ скоро будет здесь с Фебой. Он поговорит с Изабеллой, он разгребёт всё это дерьмо.

Мы выхватили графин из её досягаемости, насупившись.

— Ты всё ещё не видишь, да?

— …Не вижу чего?

— Тебе не нужен Габриэль, Диор. Тебе не нужны ни Феба, ни Рейн, ни Марин, ни я. Сильнейшие огни рады ветру, mon amie. А твоё пламя превосходит всех нас. Это ты спасла этот город. Это от тебя бежали бессмертные легионы.

— Бежали? Или просто попятились на время?

Она подалась тогда вперёд, локти к коленям.

— Тебя это не тревожит? Что мы всё ещё не знаем, какого хрена Воссу от меня нужно?

— Это не важно, Диор. Мы никогда не дадим ему тебя забрать.

— Но разве ты не хочешь знать? То есть, если на кону здесь судьба всего мира, почему мы играем лишь половиной колоды?

— Нам не дано познать ум Вечного Короля.

— Но мы можем познать ум его дочери.

Наша челюсть стиснулась на это. Глядя в графин меж нами, мы увидели отражение, что двигалось на стекле. Тень, огромная и невозможная, что перекатывалась под нашей поверхностью. Мы вспомнили тот собор зеркал внутри нас. Ту церковь душ, выстроенную лишь нашим разумом. Мы могли бы там с нею столкнуться, быть может. Выяснить, кто здесь истинный мастер.

Но когда тень на хрустале вздулась, мрачно глядя на нас, мы отвели глаза. И, глянув на Диор, мы вздохнули.

— Боюсь, мы недостаточно сильны, чтобы вырвать истину у Алины, mon amie. Ты не можешь вообразить её силу. Её ненависть к нам. Но в конце концов это не будет иметь значения. Когда ты воссядешь на трон, а чёрная завеса над небесами раздёрнется, Восс и какие бы замыслы он на тебя ни имел, будут оставлены в пепле. Носить обручальное кольцо, пусть даже данное… жеманным дрочилой… кажется малой жертвой за это.

— Думаешь, мне стоит это сделать?

— Думаю, не важно, что мы об этом чувствуем. А что чувствуешь ты?

— …Как дерьмо.

Она прикусила губу, обхватив себя руками.

— Я знаю, что здесь на чаше весов больше, чем просто я и Рейн. И вся эта сестринская дребедень скрутила нас обеих набок. Но… больно было, когда меня так перебрасывали прилюдно. Использовали, как фигуру в какой-то игре. Я… я не думала, что она думает обо мне так.

— Принцесса делает то, что считает должным. Как ты говоришь, это касается не только тебя.

— Всё равно больно.

— Так всегда, Диор. Не зря поэты объявляют любовь уделом глупцов.

— Говоришь по опыту, а?

— Можно и так сказать.

Диор печально улыбнулась.

— Ты ведь всё ещё должна мне конец своей истории.

— Тебе полагалось заслужить тот рассказ своими достижениями в искусстве сангвимантии. А ты прискорбно забросила свои упражнения в последние ночи. — Мы склонили голову, улыбка скрыта за нашей маской. — Хотя, признаём, когда ты билась с Кестрел, ты выказала немалое владение нашими уроками. Это нас порадовало, Диор.

Грааль слабо улыбнулась, качая головой.

— Я толком не помню… Когда я была волчицей, это будто… щуришься сквозь дым. Я могу увидеть себя, если постараюсь, но это словно я вспоминаю историю, что кто-то другой мне рассказал. Я помню боль, когда пала Рейн. Помню, что знала: Кестрел — мой враг. Что я её ненавидела. Но… немногим больше.

— Ты пробовала с тех пор? Плясать?

— Нет, — вздохнула она. — Слишком напугана тем, что может случиться. Без Фебы здесь…

— Мы не можем советовать тебе в таких делах. Но мы предположили бы, что, когда пала Рейн, ты стала созданием инстинкта. Ты не думала. Ты действовала. Ровно как в ту ночь, когда мы напугали тебя на «Искательнице Рассвета». Эта сила внутри тебя, Диор. Часть тебя понимает, даже если целое — нет.

Она усмехнулась.

— Не думать, иными словами? Просто делать?

— Лучше думать об этом как о доверии к себе. У тебя золотое сердце, chérie. Мы советовали бы тебе ему внимать. В делах крови. Судьбы. Супружества. — Она глянула на это вверх, насупившись. — Или в любом ином отношении. Оно знает, что правильно. Всегда знало.

— Если бы ты спросила его вчера, оно сказало бы тебе, что Рейн права. — Глядя в сумрак, Диор покачала головой. — Но, как я говорю. Это касается большего, чем я и она.

— А любовь — для глупцов.

Диор глубоко вздохнула, облизнув вишнёво-красные от вина губы, когда встретила мои глаза.

— Думаю, мы уже прошли всю эту историю с девятью жизнями. И если у тебя нет желания, я понимаю. Но если ты хочешь об этом поговорить…

— Больно об этом говорить, Диор. Хоть всякий выбор, что я когда-либо сделала, привёл меня к этому, к тебе… — Мы глянули на графин, тени свернулись на тех крошечных отражениях. — Долог и тяжёл путь из ада, mon amie.

— Ты когда-нибудь рассказывала кому-нибудь? Что случилось?

Нам показалось, что мы услышали тогда тихий звук, будто трепет крошечных крыльев. Мы глянули на полки, на тени, и слова Марин звенели у нас в ушах.

— Нет.

Диор откинулась на диване, не отрывая глаз от моих. Я была поражена тем, сколь величавой она тогда выглядела. Сколь сильно она выросла за этот последний год. В ней был теперь огонь, что вздымался месяцами, но вспыхнул сполна после той битвы с Кестрел. Порой это было трудно помнить, но эта девушка стояла на пороге лишь восемнадцати лет на этой земле. Сколь бы причудливым это ни казалось, когда мы начинали, мы могли теперь видеть её сидящей на троне, убранной в имперское золото. Дитя двух миров, что могло бы соединить Лунный Трон и империю воедино, ровно как пытался сделать её предок Айлид. Как пытался сделать Спаситель. Столько силы и потенциала покоилось в ней. Столько надежды. Она была королевой, мы знали это теперь. Королевой, что лишь ждёт своего венца.

Но более того, она была ближайшим к другу, что было у нас на этой земле.

— Я здесь, — предложила она.

И