Читать книгу - "Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф"

И потому.

Последняя Лиат склонила голову и вздохнула.

— Мы заговорили.

VI

ЧЕТВЁРТЫЙ РАССВЕТ

— Я рассказывала тебе о начале той ночи, Диор. О бале в Château Durand, где я приняла своё первое причастие. Когда Лоран впервые меня поцеловал. Но я не рассказала тебе её конца.

Библиотека вокруг нас была безмолвна, и я могла слышать тихий стук сердца Диор. Глаза её были на моих, бледно-синие во тьме, но мои собственные были прикованы к графину меж нами. Его лицо, отражённое снова и снова на тех гранях хрусталя.

«Предательница», — прошипел Вулфрик. «Обманщица».

Я отвернулась, обратно в ту ночь.

Даже когда я выпила Викторину досуха, я слышала переполох снаружи. Но лишь когда я выглянула с балкона, я поняла. Угодья замка были полны людей — гулякой с бала, что пришли поглазеть, gens d'armes52 с горящими факелами, что прочёсывали усадьбу. Внизу, у конюшен, я видела солдат и самого Барона силуэтами на фоне встающего пламени. Я помнила, что Персиваль и Алекс покинули бал в погоне за своими целями, и я искала их в толпе. Но не могла разглядеть ни их, ни моего мастера.

— Вампир! — раздался крик.

— Мёртвые, ей-богу! Мёртвые среди нас!

Тяжёлые кулаки забарабанили в дверь опочивальни.

— Мастер Лоран? Вы здоровы?

Мой певчий вздрогнул при крике, пульс его участился. Он был покрыт кровью, ковры пропитаны красным, а измождённый труп Викторины искорёжен на полу — нельзя было скрыть, что здесь случилось. Глаза его были незрячи, но полны любви, когда он повернулся ко мне.

— Беги, Селин.

Я повиновалась, вскарабкавшись по стене и через крыши. Я могла слышать теперь лай гончих, повышенные голоса, но не остановилась оглянуться. Спрыгнув в снег и через стены замка, я бежала, прочь сквозь падающую серость, прежде чем кто-либо смог меня заметить. Я не знала, что сталось с Вулфриком или другими, ни с роднёй, на которую мы охотились той ночью, но я была уверена, что кто-то погиб, — тот жуткий крик, что я слышала, всё ещё звенел у меня в ушах, пока я скользила по полночным улицам, обратно к нашему дому.

К приории.

Сквозь боковой вход я прокралась, вниз по лестницам, по которым ступала тысячу ночей прежде. Но уже я могла чувствовать, что эта ночь иная, запах горящих свечей мешался с вонью палёных волос и мяса, пока я неслась сквозь вьющийся лабиринт под теми освящёнными залами. И, вырвавшись в нашу библиотеку, я обнаружила Алекс, уложенную на один из столов, Персиваля подле неё, голова повешена низко, щёки мокры от крови.

— Что случилось? — прошипела я.

— С-смертные.

Шёпот его был полон боли, окаймлён яростью. Я увидела, что Персиваль избит, опалён, его господский наряд в пепельных лохмотьях.

— С-Селин…

Я бросилась к Алекс, лицо искажено мукой при виде её. Она была обожжена, о Боже, обожжена столь ужасно, что я едва могла её узнать. Не стало того дивного белого платья, тех золотых локонов, плоть её обуглена до кости. Она стиснула мою руку так туго, что едва не раздавила её, глаза её выжжены слепотой, но всё же искали мои.

— Б-больно, сестрёнка. О, помоги м-мне, Всемогущий Боже…

— Алекс.

Я обернулась и увидела Вулфрика, что стоял теперь в дверях библиотеки. Вихрем он был, метнувшись к боку Алекс, агония в его глазах под стать её собственной, когда он опустился на колени.

— О, моя храбрая лиат, что они с тобою сделали?

Он взял её руку и поцеловал её, хоть она была едва ли больше, чем почернелый ком обугленных прутиков. Боль в его голосе заставила меня гадать, не стали ли он и Алекс больше, чем мастером и послушницей, — не была ли я столь занята забавами с Лораном, что упустила некую тайную интрижку под нашей собственной крышей.

— Что, во имя Бога и Иллии, случилось? — спросил он меня.

— Меня там не было, Мастер.

Глаза Вулфрика пали тогда на Персиваля; то малое лицо мокро от кровавых слёз.

— Наши ц-цели уводили пару голубков пощупать, Мастер. Они заметили меня и Алекс, когда мы тенью шли за ними от бала. Но домашние gens d'armes были подняты гамом, и они явились с ф-факелами. Алекс была уже ранена Дивоками…

Персиваль покачал головой, мрачно глядя на меня.

— Где ты была, Селин?

— Где я была? — Глаза мои сузились, скорбь укололась в ярость. — Там, где мне полагалось быть, Персиваль! Я следила за Шёпотом!

— Я велел тебе сказать Мастеру, что мы с Алекс пошли за нашими целями!

— А моя цель двигалась! У меня не было времени бегать по твоим поручениям!

— Довольно! — оборвал Вулфрик. — Сейчас не время для свар! Мы подошли близко к бедствию и должны благодарить Бога Всемогущего за его милость. Умри Алекс от пламени этой ночью, душа её была бы потеряна для огня вечного.

Он сотворил знак колеса, и Алекс простонала в агонии, когда он снова прижал её почернелые костяшки к своим губам. И я увидела, как огонь ярости вспыхнул в тех чёрных глазах.

— Мы отомстим за эти раны в свой срок. Мы найдём эту родню и предадим их…

Голос его смолк, глаза скользнули к потолку. И хоть чувства мои были не столь остры, всё же я уловила краешек этого; звук множества. Повышенные голоса. Обрывки писания. Стук, слабый, но тяжёлый, будто кулаков по дверям приории.

— …За тобою следили?

Я поняла, что Вулфрик обращается ко мне, и покачала головой, отвечая:

— Нет. Нет, Мастер. Никто не заметил моего пути сюда, я в том убедилась.

Он повернулся тогда к Персивалю.

— А за тобою?

— Я… — Он глянул на Алекс, облизнув губы. — Нет, Мастер. Никто нас не видел.

— Дитя. Несущее взрослую женщину сквозь полночные улицы? И в таком состоянии? — Глаза Вулфрика сузились. — И ни единая душа не заметила твоего прихода сюда?

Персиваль глянул на меня, страх в его глазах теперь.

— Мастер, я…

Стук раздался снова, звук рушащихся брусьев. Ужас развернулся в моём нутре, и я поняла, что после лет, проведённых под кожей Сан-Ива, мы наконец раскрыты. Я могла слышать их теперь: бегущие ноги, ревущие голоса, визжащих монахинь. Катакомбы под приорией были скрыты, но не столь хорошо, чтобы их