Читать книгу - "Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф"

Диор пропустила колкость мимо ушей и бросила задумчивый взгляд на Хоакина.

— Быть может, ведро? Может пригодиться позже, когда я буду немодной.

— Жду представления с нетерпением, — ответил Филипп, губа изогнута. — Мне любопытно, не…

— Как продвигается ваш поиск, мадемуазель Лашанс?

Менестрели играли дальше, но часть ближней болтовни смолкла, когда Императрица Изабелла перебила сына, и знать и клир подались ближе, силясь подслушать.

— Поиск, Ваша Милость? — отозвалась Диор.

Изабелла улыбнулась.

— Освящённый Клинок.

Диор глотнула ещё, тянула время для мысли. По правде, тот поиск был чем-то вроде больного места. Когда Марин сообщила ей, что после месяцев поисков наконец отыскала Чёрного Льва, идущего со своей армией к Сан-Максимиллю, Диор была вне себя от радости. Но когда она попросила нашу Приори известить моего брата, что она жива, Марин оказалась… неохотна. Мать выдвинула превосходный довод — Габриэль её даже не знал и не имел причин верить ничему, что она скажет. Сочли куда разумнее послать кого-то, кому он доверял, поговорить с ним лично. Но это не только означало оставить Габриэля в неведении, но и лишало Диор ещё одной из её дражайших советниц.

Диор была не просто Святым Граалем Сан-Мишона, она была ещё и закатной плясуньей Лунного Трона. А с Фебой, ушедшей за моим братом, ей не с кем было об этом поговорить.

Страх за Габриэля, нелады с Рейн, вопросы о самой её природе — всё тяготило её разум. Не говоря уж о задаче выманить себе трон Элидэна сладкими речами.

Неудивительно, что она пила.

Но Диор села прямее, глубоко вздохнув, когда встретила глаза Императрицы.

— Феба на пути к Габриэлю, Ваша Милость. Мне сказали, она будет с ним со дня на день.

Принц отпил вина, насупившись.

— Долго барон Жеррар де Леон не внимал просьбам нашего царственного отца о помощи. Я нахожу… любопытным, что его внук-бастард собрал столь великое воинство нам в защиту.

— Не совсем вам в защиту, Величество, — ответила Диор. — Марин думает, что Габ замышляет ударить по Вечному Королю в Сан-Максимилле. Но не бойтесь. Феба его уговорит. Приведёт его, его армию и Пьющую Пепел обратно в Августин. Я в этом уверена.

Изабелла подняла кубок, и вино едва смочило её губы.

— Мы держали долгий совет с нашими генералами, нашими прорицателями, нашим клиром в эти минувшие ночи, мадемуазель Лашанс. Как ты можешь представить, есть множество домыслов касательно правдивости твоего рассказа. И всё же наш царственный сын и главные архивисты нашли в Королевском Атенее малые следы того, что могло бы составить подтверждение. Слова о тайной кровной линии Мёртвых. О скрытой войне. О пророчестве, рождённом крестовым походом у Шарбурга.

— Простите меня, Ваша Милость. Но вы хотите сказать — ересью у Шарбурга.

Говорил пожилой человек, сидевший по левую руку от пустого кресла Императора. Это был тучный малый в голубино-белых ризах, серебряное колесо на горле, серебряные кольца на пальцах. Борода его была длинна и седа, лысеющая голова блестела в свете свечей.

— Разумеется, Понтифик Гаскойн, — улыбнулась Изабелла. — Ересью, простите меня.

— По справедливости были те мятежники, что восстали против дома Августин, подавлены. — Слезящиеся глаза пали на Диор. — И поделом были притязания их на смертную линию Спасителя заглушены.

Принц Филипп поднял кубок и пробормотал:

— Это, по меньшей мере, наверняка объяснило бы почти полное отсутствие упоминаний о них в царственных архивах.

— Малое знание — опасная вещь, Величество, — сказал Понтифик, принимаясь за третью порцию грибной похлёбки. — Не согласитесь ли вы, Верховная Инквизитриса Майя?

Старик глянул на пожилую женщину подле себя. Несмотря на роскошное окружение, Верховная Инквизитриса была одета в простую чёрную кожу, кроваво-красную котту, расшитую цветком и цепом Ангела Наэля, чёрная перчатка на её правой руке. Снедь её была нетронута, кубок наполнен водой. Хоть её войска и не предпринимали прямых действий на сей счёт, насколько мы знали, смертный приговор, выписанный Габриэлю и Диор, ещё не был отменён Башней Слёз. Ответ Инквизитрисы был мягок, как трубочный дым.

— Очень опасная вещь, Понтифик Гаскойн.

— И всё же, — улыбнулась Изабелла, — в бурю мудрая женщина молится Богу, но гребёт к берегу. В грядущей битве нам стоит использовать всякое преимущество, что у нас есть, oui?

Принц Филипп кивнул.

— Король-Труп отступил в Сан-Максимилль, но он вернётся с морозами. С войсками, что собрал дом де Леон, мы можем встретить Восса силой, с которой придётся считаться. Но если бы мы могли вернуть солнце…

— Мудро ли так полагаться на обещания Мёртвых, Величество? — спросила Инквизитриса. — Вы вправду верите, что Господь Бог вверил бы нашу судьбу трупам и детям?

— Если всё на земле — замысел Господа, то и приход мадемуазель Лашанс должен быть его святым промыслом, — сказала Императрица. — Весь Августин был свидетелем её силы, добрая Инквизитриса. Нельзя усомниться, что такие дары исходят от самого Всемогущего. Если единственное наше требование, дабы вернуть солнце, — соединить её с клинком Спасителя, это кажется дешёвой ценой, нет?

— Ваша Милость…

Диор прочистила горло, глянув на Рейн.

— Я… боюсь, цена может быть не столь дешёвой.

Изабелла склонила голову.

— Вот как?

Грааль втянула долгий вдох, будто пред глубочайшим прыжком. Рейн сжала ей руку, Хоакин смотрел с неугасимой верой. И, встретив глаза Императрицы, она заговорила.

— Пророчество Эсаны гласит, что я должна быть соединена с мечом, которым мой предок пытался объединить весь Элидэн. Но чтобы вернуть солнце…

Диор схватила кубок и сделала долгий глоток.

Бровь Изабеллы поднялась едва-едва.

— …я должна воссесть на Пятисложный трон, что он стремился выстроить. В день Праздника Девы, через несколько месяцев… — Грааль взглянула на Императрицу, глаза полны детской надежды. — …я должна быть коронована Императрицей всего Элидэна.

Вся болтовня смолкла, все шепотки стихли, даже вещуны-певцы прекратили играть. Императрица Изабелла сидела недвижно, Принц Филипп выглядел недоверчивым, Рейн схватила собственный кубок и осушила его одним глотком. Тишина, огромная и полная, пала на зал, нарушенная наконец сдавленным хихиканьем.

Это был Понтифик, краснолицый, с полным ртом, безуспешно пытавшийся подавить смех платком. В конце концов старик оставил свою попытку, сорвавшись в припадок где-то меж кашлем и гоготом. Подле него суровая Верховная Инквизитриса тихо усмехнулась, и знать вокруг высокого стола вскоре присоединилась, и тишину сменили раскаты смеха, ещё более жуткие.

— В-вы? — сумел просипеть Гаскойн. — Императрица?

— Я об этом