Читать книгу - "Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф"

взмолилась Диор. — Нет, не зови нас грехом. Не важно, что говорит какая-то пыльная книга, я знаю, что я чувствую, Рейн. И знаю, что ты чувствуешь то же.

— Я знаю, что у меня есть обязанности. У нас обеих! Всё здесь пляшет на острие ножа, Диор! Тебе нужно удержать благосклонность этого города, коли есть надежда воссесть на трон. Ты теперь целомудренная и святая дева, но если поползёт слух, что Принцесса Низкого и Высокого и Грааль Сан-Мишона не только соединены в неестественной похоти, но ещё и сёстры…

Диор вздрогнула тогда, будто Рейн её ударила.

— Неестественной.

Рейн втянула успокаивающий вдох.

— Я не это имела в виду. Я говорю, как это увидят другие. Это имперский двор, Диор, ты понятия не имеешь, сколь ядовито шипят эти змеи. Я была взращена среди элидэнской знати, я знаю, как они думают. Ты должна довериться моему совету здесь.

— Это то, что ты имела в виду.

Диор поднялась на ноги, дрожа теперь.

— И хуже того — это то, что ты думаешь.

— Нет.

Рейн потянулась к Диор, но Грааль отступила.

— Сладкая Дева-Мать, какой же гребаной идиоткой я была, — выдохнула она. — Всё это время ты говорила мне, что не готова. И меня это устраивало, честно, устраивало. Я думала, это оттого, что тебя воспитали набожной, что ты придёшь ко мне со временем, но…

Грааль усмехнулась, и слёз больше не было в её глазах.

— Неестественной.

— Диор, прошу…

— Убирайся отсюда, Рейн.

— Диор…

— УБИРАЙСЯ КО ВСЕМ ЧЕРТЯМ!

Грааль схватила графин с каминной полки и швырнула его в стену. Хрусталь разбился на тысячу сверкающих осколков, вино брызнуло, точно кровь, стекая по камню. Девушки глядели друг на друга, щёки заалели, кулаки сжаты, утопленные в изнеможении, ярости и глупой гордыне. Так далеко они зашли вместе, столь многим поделились — и вот теперь это лежало, расколотое и сверкающее, на полу.

— Ты трусиха, Рейн а Мэргенн, — прошипела Диор. — Трусиха и гребаная лгунья.

Рейн стиснула на это челюсти, ярость кипела в зелёном и синем её глаз. Но она была взращена в этих залах, помнишь. Взращена среди змей. И, вместо того чтобы выйти из себя в ответ, дочь Ниав Девятимечной склонила голову и прошипела:

— Моя Госпожа Грааль.

— Принцесса, — ответила Диор.

И, хлопнув дверью за собою, Рейн вылетела из покоев.

V

УДЕЛ ГЛУПЦОВ

Мы притворялись, будто читаем, когда Диор пришла к нам.

Как я тебе говорила, Марин и я содержались как «гости» по милости Императрицы, но нашей темницей было целое крыло Château Impérial, со множеством опочивален, обнесённым стеной двором с мёртвыми деревьями и библиотекой, достаточно огромной, чтобы соперничать с той, что под Приорией Сан-Ива. Томам не было числа — больше, чем любой смертный мог бы надеяться прочесть за свою жизнь. И, как водится у богатых и их книг, большинство было совершенно нетронуто.

Мы и впрямь были не в настроении читать, но в библиотеке было тихо, и среди тех полок было до крайности мало отражающих поверхностей. Мы задёрнули шторы, чтобы укрыть стекло, и сидели на величавом кожаном диване при свете единственного химического шара, с золотообрезным томом на коленях. Но наше внимание было на крупице нашей крови, что ехала среди пепельных локонов Диор, пока та топала по роскошно убранному коридору.

Горстка Развязанных спешила следом, сапоги топотали по мраморным плитам. Всякий из них выглядел неуверенным; их мессия была полна яростью, какую они редко видели. Диор была крошечной бурей, искалеченная рука сжата в полукулак, другая обвита вокруг хрустального графина, пока она неслась по коридору, останавливаясь, чтобы отхлебнуть глоток-другой.

Тук-тук-тук.

Мы глянули на великие двустворчатые двери библиотеки.

Тук-тук-тук.

— Селин, ты там?

— Иду, Диор.

Мы отворили двери, и там она стояла; одетая в белое, губы смазаны красным. Она плакала, обвиняющие глаза на дюжине стражей за нашей дверью, её Развязанные собрались позади с лицами, что простирались от оторопи до тревоги. Наши стражи были вооружены серебром, облачены в ливрею Святой Инквизиции; багряные котты, расшитые цветком и цепом Наэля, Ангела Блаженства. Они были зловещей на вид компанией, заведовавшей нашим содержанием с тех пор, как мы впервые прибыли. Всё ещё держа свой графин вина, Диор провела рукавом по мокрым от слёз щекам.

— Дай мне пройти, ты, ёбаноглазый свиномудик.

Капитан-инквизитор был дюжим ломтём недоваренной говядины по имени Мулен, с жестоким взором и холодной ухмылкой того, кто пинает котят забавы ради.

— Прошу прощения, мадемуазель дю Грааль. Но Верховная Инквизитриса дала приказ, что Мёртвым не дозволено принимать посетителей.

— Что ж, Императрица нынче в церкви объявила меня спасительницей этого города, наверное, в десятый раз за месяц, — рыкнула Диор. — И я где-то в двух глотках вина и одной дрочке от того, чтобы усадить свой ладный зад на трон. Так что коли ты ищешь, как разозлить не тех людей, ты идёшь верной дорогой, говнодых.

— Прошу, простите её, капитан, — сказали мы. — Она расстроена.

Мулен стиснул челюсти, безмолвный, как могила. Последователи Ангела Наэля славились как беспощадные фанатики, враги еретикам по всей империи, верные до смерти. Но, пристально глядя на Диор, седой солдат пробормотал:

— Мой сын был на стенах у Ластбриджа в тот день, когда вы бились с Девой на Плас-Сан-Антуан. Богу ведомо, какая судьба могла бы его постичь, не будь вас.

Кивнув своим солдатам сделать то же, капитан наконец отступил в сторону.

— Считайте наш долг уплаченным.

Присмиревшая теперь, Грааль пробормотала благодарность, прошмыгнув мимо инквизиторов с опущенными от стыда глазами. Кивнув нашим стражам, Развязанным Диор, мы затворили дверь за нею, обернувшись посмотреть, как она плюхается на диван. Вино плеснуло из её графина, и она выругалась, размазав пятно по бархату своей искалеченной рукой.

Мы забрали вино, сели напротив.

— Ты пьяна.

— Габ сказал бы, что я навеселе, — ответила Диор, тяжело моргая. — Но это первый раз, когда я выпила столько вина, и, честно, не вижу, что в этом такого, блядь, весёлого.

— Празднуешь победы или топишь печали?

— Этих ублюдков не утопить, Кастия. Они плавают лучше меня.

Мы кивнули.

— Что-то насчёт брачного предложения?

Глаза её заострились тогда.

— Прослышала, да?

— Мы слышим многое, Диор. Даже запертые здесь.

Она насупилась, проведя одной рукой по волосам.

— Что за карнавал дерьма. То есть, можешь вообразить?