Читать книгу - "Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф"

спасения, — клинок Спасителя всё ещё в руках нашего окаянного брата, восхождение Диор на трон вовсе не обеспечено. Но при виде того люда, объединённого в обожании, я не могла не воспрянуть, глядя на придушенное солнце, зная в наших душах, что спасение должно скоро прийти.

— Сия завеса тьмы спадёт.

III

ЦЕНА

— Какое есть хорошее слово для опьянения, маркиз?

Жан-Франсуа моргнул, подняв взгляд от тома.

— Хорошее слово? Что-то не так с опьянением?

— Для наших целей ему недостаёт некоторого… je ne sais quoi.

Последняя Лиат сделала ещё глоток из бутылки, что он ей дал, провела костяшками по губам и моргнула. Летописец поднял бровь.

— Мне стоило вас предупредить, мадемуазель Кастия. Я часто велю своим рабам выпить бутылку вина, прежде чем они кровоточат для меня. Придаёт крови некоторый задор. Боюсь, оно могло ударить вам в голову.

— О. — Селин прищурилась на почти пустую бутылку. — О.

— Вы прежде бывали пьяны?

— Однажды. Это был… не лучший мой час.

Летописец смотрел, как опаснейшая убийца во всей империи разглядывает свои простёртые руки, будто они принадлежали кому-то другому. И, вопреки себе, он рассмеялся.

— Полагаю, слово, что вы ищете, — в дрова, мадемуазель.

Селин покачала головой.

— Слишком вульгарно.

— В жопу, быть может?

— И как именно это менее вульгарно, чем «в дрова»?

— Под мухой? В хлам? Косая? Маринованная? Налитая, как клещ? Пьяная, как лорд? В сиську?

Последняя Лиат щёлкнула пальцами. Указав на Жан-Франсуа, она кивнула.

— Вот это. Идеально.

Она оттолкнула бутылку сапогом, насупившись.

— Диор была малость в сиську.

Летописец усмехнулся и перевернул на новую страницу, когда Селин снова взялась за свой рассказ.

Пир той ночью начался довольно неплохо. Его давали в величайшем зале, какой кто-либо из нас когда-либо видел. И вновь стены были золотыми, преломляя свет того, что, верно, было тысячей химических шаров, подвешенных в златостеклянных люстрах вверху. Секстет мастеров-вещунов из Opus Grande51 играл на антресоли, и воздух был ярок от разговоров, смеха и прекрасной песни. Пять великих столов были застланы красным бархатом, украшены золотой статуарией и лозами холланфеля. Шестой шёл поперёк прочих, отведённый для царственной фамилии и их свиты.

Вассалы Императрицы прибыли в Августин со свежими войсками, призванные со всех южных пределов Элидэна. Всякий благородный дом города был приглашён их приветствовать, и всякое приглашение принято — все жаждали уловить взгляд той девушки, что откусила правую руку Железной Деве, исцелила больных и умирающих и заставила всё население Августина безнадёжно, целиком в неё влюбиться.

La demoiselle du Graal.

Мать Марин и я не присутствовали — чаши со святой водой стояли у каждой двери, всякая утварь в виду была серебряной. К тому же не подобало бы Мёртвым сидеть со знатью. Но Диор дали почётное место за столом ниже Императрицы, её капитаны подле неё: Хоакин Маренн, блистательный в тёмном дублете с разрезными багряными рукавами, и Рейн а Мэргенн, Принцесса Земель Низких и Высоких, убранная в платье изумрудной зелени с открытыми плечами. Несколько Развязанных тоже присутствовали; те Каллумы, и Шерроды, и Лиамы, что никогда не отходили далеко от Диор. Но грубые котты, нацарапанные её гербом, были заменены на сукно тончайшего кроя, и герб её был выведен теперь не мелом, но серебряной нитью.

Сама Диор была в прекрасном, но строгом платье бледного атласа. Её пепельные локоны были распущены, достаточно длинные, чтобы струиться за плечи, и наш мотылёк прятался под ними. Единственным её украшением было то золотое колесо, подвешенное над хорошо скрытым декольте. В целом она была картиной целомудренной и святой добродетели и примерно настолько же уютно чувствовала себя в той позе, как ты можешь вообразить.

— Ещё вина.

Таков был рефрен уже час, и паж, что ей прислуживал, выглядел заметно сомневающимся, когда Грааль помахала кубком у него под носом. Кубок был из золота — в отличие от всякого иного гостя на пиру, Диор не могла пить из серебра. Рейн и Хоакин обменялись встревоженным взглядом, когда юноша снова его наполнил.

— Ты уверена, что тебе стоит…

— Ей тоже ещё, — сказала Диор, кивнув на чашу Рейн.

Хоакин прочистил горло.

— Диор, я не больно силён в царственных пирах, но, коли гадать, отрубиться в луже собственной блевоты — не совсем модно.

— Принеси ему целый графин, — сказала Диор, глянув на пажа.

— Я знаю, ты нервничаешь, — прошептала Рейн. — Знаю, Марин и Селин давят на тебя, чтобы ты поговорила с Императрицей. Но я не уверена, что напиться до шатания прямо перед тем, как сообщить Изабелле, что тебе нужен её трон, — мудрейший план.

— А почему, чёрт возьми, я, по-твоему, пью? — Диор опрокинула чашу, глянула на высокий стол. — Я пытаюсь набраться яиц спросить её, Рейн. Габ всегда говорил, что ничто так не держит тебя ровно, когда начинаются крики, как глоток храбрости.

Грааль глянула вниз в свой кубок и вздохнула из самой глубины груди.

— Боже, как бы я хотела, чтобы он был здесь.

— Феба скоро вернётся, — сказала Рейн. — Габриэль подле неё, я ув…

— Вы здоровы, мадемуазель Лашанс?

Вопрос пришёл от царственного стола, поднявшись ровно настолько, чтобы быть услышанным над болтовнёй и менестрельской песней. Глянув на помост, Диор обнаружила, что смотрит в холодные сапфировые глаза Филиппа де Августина. Пригожий молодой принц был одет в дублет золотого бархата, расшитый единорогами и мечами своего дома. Он сидел по правую руку матери, но по левую от Изабеллы высокое сиденье Императора, как всегда, пустовало.

— Я чудесно, Величество. — Диор снова протянула чашу. — Merci, что спросили.

Филипп смотрел, как паж приносит ещё графин и наливает. В отличие от большей части горожан, молодой Принц оказался по большей части невосприимчив к святому пылу, окружавшему Грааль. Хоть она и творила чудеса, Диор водила компанию и с закатными плясуньями, и с вампирами, а Принц питал мало почтения к тем и другим. Но более того, Диор являла собою коренной сдвиг власти при дворе, а если и есть под небом одна порода, что негодует на сдвиги власти, то это те, кто уже у власти.

— Вам по нраву наш пир? — спросил Принц.

— Он восхитителен, merci. У меня прежде не было особой возможности пить настоящее вино.

— Оно бывает и в бочках, коли