Читать книгу - "Секреты мертвых - Хизер Критчлоу"

отлучек, может, она найдет няню и на другое время? Если Энгес остынет и согласится, конечно…

Из раздумий Брайони вырывает внезапный порыв ветра: дверь распахивается, и в клуб заходит мужчина, стряхивая дождь с куртки. Долгожданный помещик. После секундного замешательства сельчане бросаются навстречу гостю, чтобы помочь ему найти свободное место на вешалке для куртки. Они загораживают мужчину от Брайони. И она, как журавль, вытягивает шею, силясь разглядеть его. Но когда мужчина поворачивается и вздергивает подбородок, она ощущает разочарование.

Помещик не соизволил прийти. А прислал своего представителя. Того, с кем Брайони уже должна была поговорить об этом деле при встрече в начале недели, когда они делили между собой термос с кофе в горах. Ее лицо вспыхивает при воспоминании о том, как они сидели на большом плоском камне, попивали кофе и лопали песочное печенье, а его сильная рука уверенно сжимала ее ладонь. Брайони разрывает целый спектр эмоций – разочарование от того, что помещик не явился на встречу лично, возбуждение при виде Дункана и мрачное предчувствие, что он рассердится из-за того, что она все утаила от него.

Дункан обводит взглядом комнату, и его глаза задерживаются на ней. Брайони улыбается, но Дункан изумлен. Его темные брови хмурятся, образовывая складку на переносице. Как странно видеть его здесь, вне привычного лона природы. И как же ее тянет к нему!

– Ах да! – восклицает председатель Джон. Он явно заметил любопытство во взгляде Дункана, который смотрел на Брайони. – Большинство из нас, я полагаю, вас знает. А это Брайони Кэмпбелл, наш юрисконсульт, так сказать.

При этих словах Джон хихикает, но от Брайони не укрывается реакция Дункана: он ощетинивается, поняв, что сельчане юридически подкованы и именно она приложила к этому руку.

Джон делает шаг в ее сторону:

– Брайони, это Дункан Баки, владелец поместья Риллгоуэн.

Брайони уже протянула Дункану руку, но, услышав слова Джона, растерянно опустила ее.

– Помещик? – голос Брайони выдает ее удивление, она в этом не сомневается.

Дункан кивает:

– Да. Рад познакомиться с вами.

Его тон больно жалит. Он этого и добивался.

Ее имя не фигурировало в письме, которое содержало требования сельчан. Джон подписал его от имени комитета. И хотя он переслал Брайони копию по электронной почте, она была слишком погружена в свои заботы, чтобы открыть письмо и прочитать полное имя человека, которому адресовано послание.

Мысли мечутся, голова идет кругом. Брайони пытается вспомнить их беседы. Что он говорил? Он все время ей лгал? Или она просто многое себе надумала? В любом случае она не единственная, кто скрывал правду. Лицо Брайони краснеет, когда она вспоминает, как спрашивала Дункана о помещике и как он уклончиво отвечал ей.

Она думала, что что-то значит для него… Надо было окатить Брайони ушатом холодной воды, чтобы она поняла: Дункан шифровался, скрывал свое истинное лицо. Может, еще и глумился над ней?

Брайони становится дурно, ноги подкашиваются, и она спешит занять свое место в полукруге тесно стоящих стульев.

– Что ж, – говорит Джон, хлопнув себя по коленям. – Вы получили мое письмо и попросили о встрече. Так что, как говорится, вам слово.

– Сюда должен был прийти мой управляющий, но ему нездоровится, – чеканит Дункан, и Брайони видит, как настораживаются сельчане.

– Так вы восстановите доступ к тропе? – Мораг подается вперед.

Брайони уже узнала, что прах недавно почившего мужа Мораг был развеян на тропе.

– Я забочусь о сохранности дикой природы, – отвечает Дункан. – Нет никакой пользы в том, что местные жители бродят по угодьям, в которых обитают олени, шумят и мусорят где попало.

Он никогда не демонстрировал свое раздражение из-за того, что Брайони постоянно бродила по его угодьям и нарушала покой диких зверей.

– Но мы всегда имели доступ к этим землям, – возражает Джон. – И ваш предшественник не вставлял нам палки в колеса.

– Что ж, при всем уважении, это больше не его земля. Она моя.

Пальцы Брайони подрагивают. Ей хочется высказаться, но дать ей слово должен Джон. Она потрясена отношением Дункана. Человек, в котором она видела спасение для себя в своей проклятой жизни, оказался обманщиком.

Джон наконец переводит на нее взгляд.

– Не все так просто, – заявляет Брайони сиплым голосом.

Дункан поворачивает к ней лицо. Этот взгляд… он так ей знаком! Слишком хорошо знаком. «Интересно, остальные в зале замечают, какое воздействие он оказывает на меня?» – мелькает в ее голове.

– Предыдущий землевладелец пользовался общественными средствами для того, чтобы поддерживать порядок троп. Это были деньги, собранные местной общиной, и грантовое финансирование. Поэтому, когда вы перекрываете этот исторический маршрут, вы впустую тратите время и средства. К тому же ваши действия болезненно воспринимаются местными жителями.

Лицо Дункана мрачнеет. Брайони становится его жалко: он здесь один, а перед ним враждебно настроенные люди. Даже дружелюбная такса забилась под стул Билла. Брайони все еще пытается воссоединить человека, которого встречает в затянутых облаками горах, с тем мужчиной, что сидит сейчас перед ней. Она продолжает выступление. И чем дольше она говорит, тем свободнее и легче слетают с ее языка юридические термины. С каждым сказанным словом к ней приливает энергия. Брайони засыпает Дункана юридическими терминами, опутывает грамотно составленными фразами, пугает судебной волокитой, в которой он рискует погрязнуть, если разбирательство разрешится не в его пользу.

Все хранят молчание, хотя Брайони несколько раз делает паузы, чтобы дать возможность присутствующим взять слово и высказать свое мнение. Пара сельчан кивает, поддерживая речь Брайони, но никто не вмешивается, пока она говорит.

В конце выступления Брайони опять делает паузу, и Дункан встречается с ней глазами. Она видит в них вызов – желание дать отпор. Дункан ощущает то, что его предали. Брайони его понимает – ведь она чувствует то же самое. Обида, боль, уязвленность переплетаются с гневом.

– Я могу предложить альтернативный вариант.

– Но нам нужно официальное соглашение, которое оформлено надлежащим образом. Это может обернуться сущим кошмаром. – Брайони понижает голос, пытаясь найти причину, которая, она уверена, кроется в нем.

Альтернатива не устраивает общину: тропа, заблокированная Дунканом, – часть истории этой деревни. Не говоря уже о том, что это место, усеянное россыпью вереска и орхидей, невероятно красиво само по себе. Но дело уже не только в перекрытой тропе. Брайони это осознает. Ее диалог с Дунканом обратился в настоящее состязание.

– Эта тропа имеет особое значение, – говорит она. – Сельчане воспринимают перемену как предательство.

Вокруг нее раздаются одобрительные возгласы.

– Предательство? Вот, значит, как они думают? – кричит Дункан.

Брайони приподнимает подбородок и с вызовом отвечает:

– Да. Предательство.

– Иногда у некоторых поступков и действий имеются веские основания. И хорошо, когда находится место доверию.

– Доверие должно быть обоюдным.

В комнате воцаряется тишина, только