Читать книгу - "Живая мертвая девочка - Элизабет Скотт"

Жила-была девочка. Она жила по адресу Дейзи-Лэйн, дом 623. Её родителей звали Хелен и Гленн. У неё была комната с голубыми стенами. У неё был компьютер, письменный стол и лак для ногтей, который она могла брать с собой в школу.

В школьном туалете она вместе с подругами красила глаза тенями. Голубыми — под цвет своих глаз.

Ей было почти десять и прямо перед днём рождения она заболела, осталась дома и пропустила намеченную поездку в океанариум. Но подруги сказали, что там отстойно и дельфинов вообще нет, а родители сказали, что ей никогда-никогда не придётся туда ехать.

У неё был праздник, она ела торт и мороженое, а потом…

А потом…

А потом история заканчивалась. Даже тогда, в самом начале, когда я пыталась притворяться, у меня не получалось. После того, как она пропустила поездку, для этой девочки уже ничего не было. Ничего, что я могла бы увидеть за пределами её комнаты, помимо лиц её родителей. Воспоминания не тускнели, никогда не тускнели, а просто замирали, не двигаясь. То, что было, стало тем, что есть. А история работает только тогда, когда ты знаешь её конец.

Когда люди в ней не кажутся выдуманными. Когда ты можешь подумать об этой девочке и о том, какой она была когда-то и представить её взрослой.

Когда больше не осознаешь что эта история — ложь.

50

Рэй хватает меня за руку, как только я вылезаю из автобуса, — ладонь обхватывает предплечье. Он улыбается другой женщине, которая тоже выходит — усталой, с туго набитым пластиковым пакетом, из которого сквозь порванный уголок торчит банка. Зелёная этикетка. Овощи.

Овощи всегда с зелёными этикетками. В супермаркете я подолгу смотрю на разную еду: арахисовое масло рядом с джемом, хлеб — возле кофе, овощи — напротив макарон в красных или белых коробках.

— Поехали домой, — говорит Рэй. — Я так волновался за тебя, гадал, где же ты. Надо было сказать мне, что уходишь. Ну же, возьми меня за руку. Ты выглядишь уставшей.

Никто не слушает. Автобус уже уехал, только химический запах гари ещё висит в воздухе. Женщина крепче прижимает к себе пакет и удаляется вниз по улице.

Мы идём к дому. Рука Рэя — как клешня на моей.

Комплекс из четырёх небольших зданий, по шестнадцать квартир в каждом. Когда-то я потратила целое утро, чтобы посчитать, сколько их всего — вспоминала школу, как ненавидела сидеть за партой, делать задания, учить уроки, учить, учить, учить.

Я теперь так мало помню. Осталась только голая оболочка, которая дышит, лишь бы остаться в живых. Скажи «я люблю тебя». Скажи «я хочу быть с тобой». Скажи «спасибо, что заботишься обо мне».

Будь хорошей — и обитатели Дейзи-Лэйн 623 останутся невредимы.

Мы живём во втором корпусе, справа, спускаемся на парковку, в овраг, где после дождя скапливается вода, потом поднимаемся в гору мимо участка вытоптанной травы, на том месте, где иногда стоят девочки и разговаривают с мальчиками. Рэй порой замечает их из окна и качает головой.

— Вот так всё и начинается. Вот что вытворяют женщины.

И чешет себе спину через футболку, будто шрамы до сих пор болят.

Всю дорогу он повторяет: так волновался, где ты была, так волновался, какая ты уставшая, как твоё домашнее задание, надеюсь, ты его сделала, не хочу, чтобы ты отставала, тебе нужно учиться.

Ты слышишь? Тебе нужно учиться.

Голос Рэя такой спокойный, вызывает ощущение, что с меня начинает слезать кожа. Рэю приходилось специально тренироваться, чтобы говорить вот так, а не КАК-ТО ИНАЧЕ, потому что он легко выходит из себя. Мир дрянной, в нём полно плохих вещей и плохих людей, это его сильно беспокоит, но он неустанно трудится над собой. На работе его прозвали Молчаливым Рэем, потому что он очень тихий. Ему нравится это прозвище. Лучше, чем Жирдяй Джи, Ди Пепперони или Жопошный Клоун, как все, кроме него самого, называют их босса Гарольда. Рэй говорит, что имена — это важно. Их нельзя раздавать просто так.

В квартире он отталкивает меня с такой силой, будто моя кожа его обжигает. Я скольжу по ковру, но не падаю — его кулак настигает меня, врезается в грудь. Прямо в синяк, который так и не зажил, туда, где бьётся узелок моего сердца.

Я задыхаюсь. Боль такая знакомая. «Добро пожаловать, заходи». Всё будет хорошо. Когда Рэй злится именно так — это привычно. Я падаю на колени и жду рук в своих волосах. Рванёт вперёд или оттолкнёт назад. Я скажу всё, что он захочет.

Рэй не трогает меня. Он кружит вокруг, хмурясь, потом уходит на кухню.

Что делать? Что мне делать?

Я ползу следом, боль в груди, горячее дыхание жжёт.

Рэй открывает коробку на кухонном столе и выкладывает вещи одну за другой: нож. Спички. Верёвку. Карту. Лист бумаги с надписью «623» и квадратиками с обозначением всех комнат. Подписано. Кухня. Столовая. Гостиная. Кабинет. Спальня Хелен и Гленна. Детская. Комната АЛИСЫ с большим крестом поверх.

— Я уже всё упаковал, — говорит Рэй. — Мы должны были уже быть в дороге. Ехать в пустыню. А ты… — Он качает головой. — Ты. Посмотри, что ты заставила меня достать.

Он даже не глядит на меня. Просто водит пальцем по бумаге: Дейзи-Лэйн 623, обводит комнаты. Имена.

— Простите, — говорит он им, обращаясь к бумаге. — Я пытался, но Алиса вела себя плохо. Она скажет вам, что это не так, когда вы её увидите, но вы сами поймете, что она врёт.

Он берёт нож, а я стою как пригвожденная и смотрю. Он вертит его в руках, а потом резко разрезает воздух. Толчок, толчок, толчок.

— Я много думал об этом, — говорит он. — Очень много думал, пока ждал. Но ты только испачкаешь нож, а он удобный, я хочу, чтобы он остался чистым. К тому же ты обещала, что будешь хорошей. Ради меня. Ради них. Ради всех нас. Разве нет?

Я киваю. Да, я обещала. Кровью, слезами, словами, телом — всеми способами, какие он любит. Я киваю, потому что у него есть карта и он не должен ею воспользоваться. Он не может туда поехать. Они не заслуживают этого. Не заслуживают его.

— Но, — продолжает он, всё ещё не глядя на меня, всё ещё рубя воздух с такой силой, что на лбу выступает пот, а глаза становятся как у Джейка — ромашковые, далёкие. — Я всё равно возьму его с собой. Лучше быть