Читать книгу - "Поколение М - Борис Акунин"

пенсию в 400 баксов она бы жила впроголодь. Господи, ну и страна. Доктор наук, руководитель космической лаборатории, а выкинули — и выживай как хочешь.

Наверное, в прежние времена Гэн-Си позлорадствовал бы. Ты когда-то сломала мне жизнь? Так получай по заслугам. Но старое давным-давно перегорело, осталось на нисходящей ветви параболы. Нину можно было только жалеть. Из дела, которому она отдала столько лет, ее выкинули. Собственные дети держатся на расстоянии. Юрка-то хоть раз в неделю заезжает, а с Зинаидой она в давней, непримиримой ссоре. У той характер материнский, так что здесь коса на камень. Зина, конечно, тоже тяжелый случай. Ничем кроме своей теоретической математики не интересуется, личной жизни никакой, родных презирает. Мать — за нытье, отца с братом — за то, что занимаются ерундой, сестру — за глупость. Рита, понятно, не светоч мысли. Якобы учится на дизайнера в Royal College of Art, но судя по фейсбуку просто жжет-рассекает по Лондону. Юрка давно говорит, что неправильно слать ей деньги, когда просит. Надо посадить на твердое пособие, типа пять тысяч фунтов в месяц, пусть осваивает экономику быта. Прав, конечно. Гэн-Си так и поступил бы, если б не чувство вины. За то, что его не было рядом, когда девочка росла. Ну и в конце концов когда еще и рассекать, если не в двадцать пять лет? Только бы не пристрастилась там к кокаину или еще какой-нибудь дряни. Но Юрка мониторит. Хакнул ее почту, телефон, мессенджер. Говорит, ничего такого пока разведкой не обнаружено.

Пискнул телефон. СМСка из рецепции. Стандартное англоязычное извещение: «You have a guest».

Интересно, кто прибыл первым?

Вышел в лофт. Дверь в элеватор была оформлена дизайнером Тигрой: как театральный занавес. Когда лифт останавливался, включался грохот аплодисментов.

Хлопанье в ладоши. Створки разъехались.

Вышла Лола. С любопытством осмотрелась.

— Слушай, а у тебя тут классно.

Обнялись, поцеловались.

— Привет, Лолочка. Как Джош? Как дочка?

Погрозил пальцем Юрке: пост не оставлять!

Повел первую гостью в кабинет.

Лола вошла, увидела посередине портрет Клычова.

Застыла.

ЛОЛА ЭЛЛСВУД

— Сегодня десять лет, как не стало Сережи, — сказал за спиной Гена.

А действительно! Лола думала, это очередной юбилей театральной студии, верней ее последней встречи, как-то не была готова к траурному мероприятию, поэтому не нашлась, что ответить. Просто немного постояла. Ну и нормально, вроде минуты молчания. Щипок тоже стоял, вздыхал.

А Лола прислушалась к себе, к своим чувствам. И с интересом обнаружила, что они практически отсутствуют. Ничего не дрогнуло, не сжалось.

Вспомнила, как десять лет назад, узнав про случившееся, в первый миг испытала что-то вроде непристойного ликования, сама на себя ужаснулась. Нет, в первый миг, когда позвонила Нора и всхлипывая сообщила, были, конечно, шок и испуг, но сразу после этого противненький, мерзкий голосишко пропищал: так ему и надо! Перед этим Лола провела паршивую ночь, терзалась и старой обидой, и новым унижением, и — чего уж — ревностью к Лидке, к чужому счастью.

Спохватилась, устыдилась, разревелась прямо в трубку. В общем, было море эмоций.

А сейчас всё прошлое — и тридцатилетней давности трах, и двадцатилетней давности оскорбление, и десятилетней давности зависть — лишь промелькнули в памяти, не вызвали ничего кроме… внутренней улыбки? Лолино сердце тихонько пропело раздумчивым баритоном Фрэнка Синатры:

I’ve loved, I’ve laughed and cried

I’ve had my fill, my share of losing.

And now, as tears subside

I find it all so amusing.

Гештальт-терапевт Рубен Левонович, мудрый дядька, говорил, что беспримесный, то есть начисто лишенный женских черт мужчина всю жизнь пребывает в одном и том же внутреннем возрасте: кто-то с юности уже старик, кто-то до седых волос ребенок, но беспримесная женщина меняется, проходит через времена года. В Лоле наступила осень. Осень не прикидывается летом и тем более весной, твердо знает про себя — она самое лучшее время года. Ни жары страстей, ни обнаженности созревающих почек-листочков — праздник урожая, в багрец и золото одетые леса. А поскольку Лола женщина «примесная», безусловно обладающая некоторыми чертами противоположного гендера, в ее ментальность заложена и нацеленность на самый естественный возраст. Он у нее — осенний, никаких сомнений. Ей предназначено природой расцвести в позднюю пору. Когда они с Джошем были в Японии, в октябре позапрошлого года, там цвела «осенняя сакура», которая на латыни называется Cosmos. Вот и я Космос, подумала тогда Лола.

И решила, что больше не будет молодиться, подкрашивать волосы, прятать свой возраст. Надо просто держать хорошую физическую форму, следить за здоровьем, а седую прическу носить, как корону. Нет более жалкого зрелища, чем стареющая баба, которая пытается соперничать с молодухами. Единственно — избавилась от очков, перешла на контактные линзы. Так лицу привольней, а морщины за оправой прятать нам незачем.

Идя по Пресненской набережной на встречу, она злорадно представила себе, как сейчас накрашивается перед зеркалом Лидка, бывшая королева красоты, срочно проводит реставрационные работы. Сама-то Лола просто причесала свои короткие волосы да немного протерла кремом морщины. Ни миллиграмма косметики.

А в самом деле — интересно. Во что превратилась Самотина-Дружинина, у которой опять новая фамилия? В последних картинах у нее возрастной грим, так что понять трудно. Но сюда-то она приедет при полном марафете. Наверняка вся наштукатуренная.

— Да, Сережа, Сережа, — печально произнесла Лола и, пока никого больше нет, перешла к делу. Она специально приехала пораньше, чтобы выполнить задание Джоша.

Обязанности у них были распределены так: Джош рождает новые бизнес-идеи, а также, будучи обаяшкой, лично контактирует с инвесторами и клиентами. Партнеры же, в отношении с которыми требуются четкость, а иногда и жесткость — это Лолина епархия. Логистика, контроль, вся работа по части «алгеброй гармонию поверить» — тоже. В сущности это мало чем отличается от круга обязанностей медицинского секретаря, разве что масштабом. И (хи-хи) количеством нулей в сумме заработка.

Но Моцарт у них в тандеме, конечно Джош. Десять лет назад, проведя в России всего несколько дней, не зная языка, он унюхал в московском воздухе «The Aroma of Great Opportunities». Сначала Лола пришла в ужас, когда муж объявил ей о своем проекте. Но Джош взял ее в обработку мытьем и катаньем, как он умеет, и его союзницей внезапно оказалась Маня с ее подростковым искейпизмом и жаждой «другой жизни». Какое-то время Лола держала оборону, слыша каждый день чеховское «В Москву! В Москву!». Потом смирилась с судьбой.

И получилось, что Джош прав. Компания «OOO Манхэттен Консалтинг» (поиск партнеров в РФ и США, юридическое оформление,