Читать книгу - "Поколение М - Борис Акунин"

стала. Хотя это считалось стыдным в прежние времена, сейчас таких женщин много, и ничего. Таня по этому поводу цитирует Омара Хайяма: «Ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало». Насчет «лучше голодай» — это Таня, слава богу, не помнит, не знает, как родителям приходилось крутиться, когда она была маленькая. Но что с плохим мужем жить хуже, чем вовсе без мужа — это правда.

Лифт часто останавливался. Люди не только выходили, но и входили, некоторые с бумагами в руках — наверное, их учреждение занимало несколько этажей.

Надо же — пятница, семь часов вечера, а сколько народу еще работает и не похоже, что скоро разойдутся по домам. За такие зарплаты, какие платят в небоскребах, поди, и вкалывать заставляют ого-го как, не с девяти до пяти.

Но кабина все равно поднималась быстро. Екатерина Сергеевна только начала про среднего сына Валю, а уже приехали. Дружинин, слушавший молча, слегка кивая, вышел первый. Она за ним.

Встретил их парень, по круглому лицу которого легко было догадаться, что он Генин сын. В отличие от нынешней молодежи, того же Вали, аккуратно стриженный под полубокс, правда с серьгой в ухе, но это у них такая мода. Валя себе вообще под левым ухом, на шее татуировку сделал: как будто из-под воротника высовывается змея. Ужас!

— Здравствуй, Юра, как ты похож на папу, — сказала Екатерина Сергеевна.

Мальчик ей очень понравился. Настоящий джентльмен. Дружинину, хоть он и депутат, просто показал, куда идти — через широкий зал с компьютерами, к открытой двери вдали, а даму проводил.

Раз Дружинин ее не дослушал, Екатерина Сергеевна рассказала про среднего сына Юре.

— Мой Валя — твой ровесник. Помню, как мы с твоим папой в «Детском мире» вместе стояли в очереди за подгузниками. Ты уже родился, а Валя был еще у меня в животе. Сейчас он в аспирантуре, занимается структурной лингвистикой. Интересуется общественно-политическими вопросами, ходит на демонстрации.

Генин сын вежливо улыбался, ничего не говорил. Конечно, какой ему интерес разговаривать с пожилой теткой?

Вошли в просторную комнату с чудесным видом через широкое и высокое, от пола до потолка, окно.

Екатерина Сергеевна на всех посмотрела, со всеми поздоровалась. Очень порадовал Гена. Десять лет назад был потрепанный, быстро напился, уснул прямо за столом, а сейчас свежий. Помолодеть, конечно, не помолодел, но стал гладкий, румяный. И веселый. «Катюша, — сказал, — наша русская красавица». Обнял, щекотнул бородой.

Лола Октябрева тоже коротко приложилась щекой к щеке. Выглядит хорошо, только немного похожа на печеное яблоко, всё лицо в мелких аккуратных морщинках.

Жанну Мышкину еле узнала. Всегда была сорокой-вертихвосткой, падкой на блесткое и яркое, а стала очень представительная. Похожа на начальницу окружного управления образования, которая недавно проводила конференцию по патриотическому воспитанию в начальной школе.

Валера Савчук тоже посолиднел. Раньше был быстрый, всё время глазами туда-сюда, а сейчас неторопливый, спокойно улыбчивый, лицо покрупнело, потяжелело. Видно: человек знает себе цену.

А остальные пока не пришли.

Екатерина Сергеевна немного постояла перед фотографией Сережи Клычова. Пошептала молитву: «Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего Сергея. Прости ему вся согрешения вольные и невольные и даруй ему Царствие Небесное».

Вот и Лида Дружинина — такая же красивая, как всегда. То есть нет, красивая по-другому, но всё равно красивая. Как сорок лет назад, девчонкой, тогдашняя Катя Морозенкова ею любовалась, так и теперь засмотрелась. Одно слово — актриса. Улыбнулись друг дружке. Есть такие кометы — на природоведении Екатерина Сергеевна о них третьеклассникам рассказывает, — которые появляются около Земли с определенной периодичностью. Вот и Лида такая же комета. Раз в десять лет прочертит небо золотой стрелой и снова исчезнет.

Потом Екатерина Сергеевна пошла изучать угощение. Всякие заморские штуки осмотрела, но не притронулась — не любила. Они с Колей и Богданчиком иногда ходили отметить какое-нибудь радостное событие в «Фергану», недалеко от дома. Узбекская кухня хороша тем, что не злоупотребляет соусами — Богданчику с его диагнозом это вредно. Екатерина Сергеевна там всегда брала одно и то же, знакомое: манты, плов. Не стала экспериментировать и сейчас. Пирожок с капустой, тефтелька, маленький бутербродик с икрой, еще можно положить пару ломтиков сыра, колбаски…

Подошла Жанна. Обхватила за плечо, обдала парфюмным ароматом.

— Ну, как живешь-можешь? Между прочим зря седины не закрашиваешь. Была бы еще ого-го. Мне бы такую кожу, как у тебя.

О чем с Жанной говорить, Екатерина Сергеевна никогда не знала. Слава богу Мышкина всегда затевала разговор сама. Но сейчас вспомнилось, что у ней дочка такого же возраста, как Богданчик. Имя… что-то на «М».

Не стала напрягать память. Сказала попросту:

— Жанна, твоей дочке сколько, тринадцать? Моему младшему тоже.

И тема нашлась. Про то, что поздние дети — особая радость, но у них часто проблемы со здоровьем. У Богданчика вот диабет, приходится колоть инсулин, контролировать углеводы.

— Моя здорова как пожарник, тьфу-тьфу-тьфу, — суеверно поплевала Жанна.

— И слава богу, это самое главное. Это потому что у тебя были роды хоть и поздние, но первые. У меня-то четвертые, тонус матки был уже слабый.

Но Мышкина женский разговор не поддержала. Спросила: живешь-то как? Муж нормально зарабатывает?

Вот ей Екатерина Сергеевна про Колины заработки с удовольствием рассказала. С ними выходит столько же, как было на работе, а время почти всё свободное. Ипотеку выкупили раньше срока, теперь вот выплачиваем ссуду за дачу. Ничего, справляемся.

Жанна слушала, наклонив голову, с интересом.

Вдруг спрашивает:

— У тебя любовники когда-нибудь были?

— Никогда. Только муж.

— А за границей ты бывала?

— Нет. То денег на это не было, детей поднимали. А когда старшие стали самостоятельными и когда рассчитались за квартиру, у Коли начались проблемы с глазами, пришлось уходить на пенсию. Теперь его с дачи ни в какую Анталию не вытащишь. Да я бы и сама никуда не поехала. Дома хорошо, а на даче еще лучше, — засмеялась Екатерина Сергеевна. Ей нечасто удавалось пошутить, а тут получилось, и неплохо.

Но Жанна даже не улыбнулась. Что-то не давало ей покоя.

— Но у тебя всё хорошо, ты счастлива. И работу свою любишь, да?

— Очень. У меня же самый лучший возраст, с первого до третьего класса. Я от детей прямо заряжаюсь. Болеть — никогда не болею. Я вообще на пенсию не уходила бы. Но Коля пилит: ну ее, твою работу, давай поселимся на даче. Там и вправду рай. На две пенсии с Колиной подработкой вполне можно прожить. Но я хочу, чтобы Богданчик подрос, закончил школу, поступил. Тогда и…

— А я всю жизнь бегу, как осел за