Читать книгу - "Поколение М - Борис Акунин"

обыденность, норма. Значит для людей нормально быть хорошими, а Зло — это девиация?

Нора взглянула на сидевшую рядом Катю Морозенкову, которая слушала Жанкины разглагольствования с мягкой, спокойной улыбкой.

Вот беспримесное олицетворение Добра. Натура сразу считывается по ясному, милому лицу. Очень скучному.

А вдруг нет? Может быть, Добро просто некрикливо, не тянет на себя одеяло? Светит тепло и неярко, чтобы не слепить?

— …И Сайфуддин Фатхуллахович вместо должности генерального прокурора республики заработал инсульт, — под всеобщий хохот закончила свою шахерезаду Мышкина, наследница князя Долгорукова.

Нора наклонилась к Кате.

ЕКАТЕРИНА МОРОЗЕНКОВА

Грянул хохот. Катя улыбнулась Норе, показала на ухо: не разобрала.

Она вообще-то Жанну не очень слушала. Смеялась, когда все смеялись, а так просто сидела, наслаждалась. Приятно посидеть ничего не делая, отдохнуть, посмотреть на людей, которых давно не видела. Приятно наблюдать, как все с удовольствием едят принесенный из дому винегрет — особенного рецепта, с пряной килькой. Удачно получилось, что наготовила для своих большую кастрюлю. Половину принесла сюда, и еще половина осталась. Надо будет пластмассовые коробки с крышкой потом забрать — полезная вещь.

— О чем ты думаешь с такой тихой улыбкой? — повысила голос Нора. — Гляжу на тебя — пытаюсь угадать. Явно не про Узбекистан. А про что?

— Почему? — удивилась Катя. — Я слушала, как все. Но ты же знаешь, как устроено человеческое мышление. Воспринимая любую информацию, мозг начинает приспосабливать ее к собственной жизни.

Это она недавно прочитала статью в «Учительской газете», очень хорошую. Как удерживать внимание первоклашек во время урока: рассказывать так, чтобы у ребенка включались ассоциативные связи, актуальные для его возраста.

— И как ты ее приспособила?

Не так часто случалось, чтобы кто-то интересовался Катиными мыслями. Да она и не рвалась ими делиться. Ведь мысли, в отличие от слов, не для других, а для себя.

Но раз человек интересуется, ответила.

— Когда Жанна сказала, что Леонид Ильич ездил вручать Узбекистану орден Ленина, я стала думать про Ленина. Верней про ленинские уроки. Наш директор на педсовете сказал, что в районо постановили проводить их и в начальной школе. Велел подготовить предложения. Я всё время про это думаю.

Вздохнула. Понятно, что лучше всех придумает Ниночка Баженова, она такая изобретательная, но совсем с пустыми руками на совещание тоже прийти нельзя. Вот и ломай голову. Из собственного раннего детства запомнился только стишок «Когда был Ленин маленький с кудрявой головой, он тоже бегал в валенках по горке ледяной». Наверняка есть какая-нибудь методичка, не может не быть.

Про ленинский урок Нора выспрашивать не стала.

– Значит, ты учительница начальных классов? Погоди, я вспомнила! Ты ведь об этом и мечтала! Как я рада, что твоя мечта осуществилась. Нравится тебе твоя работа?

— Очень.

— И с семьей всё хорошо? Ты единственная подняла руку, когда Валера спросил про детей. Кто у тебя — мальчик или девочка? Нет, погоди. Рассказывай всё по порядку. Ты куда поступила? В Ленинский пед? Нет, там училась Лолка. Она бы знала.

По Норе было видно, что ей действительно интересно.

— В областной, Крупской.

С другой стороны, услышав, придвинулся Брыкин.

— Катька, ты тоже училась в МОПИ? А чего я тебя там никогда не видел?

— Ты наверно ходил на Стромынку, а наш факультет на проспекте Мира.

— А-а, — протянул Макс и отвернулся.

Стала рассказывать одной Норе.

— Я вообще-то хотела на вечернее, чтобы днем работать. Но мама сказала: «Учись, доченька, по-настоящему. На год быстрее закончишь, начнешь получать по-нормальному». И устроилась еще на одну ставку. Я получила диплом. Вышла на работу. Потом замуж за хорошего человека. Родила сыночка. Ему два годика, зовут Мишенька. Жилищные условия приличные. Вот и вся моя жизнь.

Вроде недлинный рассказ, но огоньки в глазах слушательницы погасли.

Тут Жанка опять завладела всеобщим вниманием. С восточным акцентом, умильно закатывая глаза, запела песню, которую слышала в Ташкенте — как товарищ Рашидов встречает товарища Брежнева: «Я встретил дедушку, полумесяцем бровь».

Нора захихикала, Катю больше не теребила.

Ну и хорошо. Молчать даже лучше. Сидишь, вспоминаешь. Когда коротко про жизнь рассказываешь, всё просто и гладко. На самом деле в жизни просто не бывает.

Они с мамой тогда не учли одного: после дневного положено три года отработать по распределению. Институт областной, вот Катю и распределили в область. Не сыскалось знакомств, чтобы попасть в московскую школу. Достался ей самый дальний конец Каширского района. Она съездила посмотреть — расстроилась. Два часа на электричке, потом жди автобуса и еще почти час трясись до совхоза «Заря коммунизма», чья школа. Из дому не наездишься — и долго, и дорого, и не успеть к первому уроку. А жилье предложили ужасное. Комната в общежитии. Вокруг грязь, уборная во дворе, а по вечерам наверняка мат и пьянство.

Но свет не без добрых людей. Пошла в ректорат. Там Клавдия Петровна, очень хорошая женщина, послушала про братьев-второклассников, про мать и прониклась, вошла в положение. Отнеслась по-родному. В Москву-то, сказала, я тебя пристрою, но ты ведь в обычной школе закиснешь, никого себе не сыщешь. Там одни бабы, а мужчины если и есть, все женатые. Давай, говорит, я тебя в суворовское училище попробую. Будешь там как царевна среди тридцати трех богатырей. Военные люди надежные, и зарплата у них хорошая.

С суворовским училищем не вышло, не было вакансии, но от «Зари коммунизма» Клавдия Петровна спасла. Правда, школа оказалась на другом конце города, в Бескудниках, но все-таки сорок минут на метро и полчаса на 167-м это не в Каширский район. Кроме того в суворовском ребята взрослые, после седьмого класса, а Кате всегда хотелось работать с маленькими. Про то что надо мужа искать, она вообще не думала. Тут уж как судьба.

И судьба действительно всё устроила, словно в сказке.

Сначала, когда Катя увидела весь коллектив в первый раз, на педсовете перед началом учебного года, подумала: Клавдия Петровна как в воду глядела. Всего четверо мужчин. Трое — директор, физик и трудовик — старые, а математик хоть и сравнительно молодой, но какой-то обтрепанный и очень хмурый. Всё же на него поглядывала, на безрыбье. Римма Ивановна, завуч по воспитательной, с которой сразу наладились очень хорошие отношения, поймала Катин взгляд, шепнула: «Не трать время. Не вариант». Она тоже, подобно институтской Клавдии Петровне, вроде как взяла Катю под опеку. Всю жизнь ей очень везло на старших подруг. «Что, женат?» — спросила Катя. «Отец-одиночка. У него три года назад жена умерла, жуткая трагедия. Остался сын четырехлетний. И придавило человека. Ходячий траур. Всё рвется с работы домой.