Читать книгу - "Крепкий Орешечко. Без фильтров. Сезон 1 - Ксения Александровна Комарова"

Серафим, что-то приуныл. Васаби думает, что вымирают горбатые киты и пресноводные дельфины. А вымирает – счастье. И она, Васаби, его истребитель.

И что она сделала, стоило только Серафиму пустить слезу? Пересела к нему, собрала ручки-тетрадки и в секунду переехала за его парту! Сказала, что ему нужна помощь и поддержка опытного защитника природы. А ко мне пересадила Кирилла. Ладно, я смирился с тем, что он не стильный, носит мешковатые брюки и стрижется у слепых. Вытерпел и то, что не берет с собой учебники и претендует на мои. И то, что Кирилл не затыкаясь трындит про своего старшего брата. Он рок-музыкант и играет в группе «Подмышка Дракулы». Кириллу от брата и Дракулы могла бы достаться харизма – по наследству, как куртка. Нет же! Унаследовал только подмышку. Две подмышки. И на уроках хлюпает ими в до мажоре.

А тут еще девчонки как взбесились. Весну чуют, что ли.

«Ники-и-ита! Там собака на улице, проводи меня до остановки! Нет, не до этой, а до следующей, а лучше до конечной. В другом городе. А потом обратно».

«Ой, это твоя коленка? Прости, я случайно. Ой, а это тоже коленка? Хи-хи! Сколько их у тебя? Две?! Это так мило!»

«А можно тебя называть Ники? А Ник? А Никусик? А Никитосик? А Никитушка? А что это за взрыв? Тебя бомбит?»

«Чем от тебя так вкусно пахнет, клубничными мармеладками? Нет, ежевичными! Нет, банановыми! Нет, кокосовыми! Я тебя съем!»

У меня передоз мимими. Иногда в раздевалке прячусь, чтобы не изловили. Я потому к Васаби за парту и попросился – она единственная, кто говорит по делу и не вздыхает каждые пять секунд. И она меня – отшила. Отбрила. Отморозила. Отсадила. Как будто я не редкий вид, а самый обычный, каких много. Можно не охранять. Можно даже презирать.

Обидно. Наверное, потому что внезапно.

Я построил между собой и Кириллом баррикаду из тетрадок и просидел так до конца уроков. И выражал отчаяние сутулой спиной, чтобы Васаби знала, что совершает преступление против человека и человечности. По ее вине я умру от сколиоза.

А дома отец добавил настроения. Только я собрался спокойно пообедать, как он ввалился в кухню, уселся напротив и налег грудью на стол. Расшатанная ножка подкосилась, стол повело, моя вилка полетела на пол.

– Вот! – мрачно протянул отец. – Не поймал. Реакции нет. Слабак. А Саня, тот самый, который скоро к нам приедет, между прочим, чемпион области по тайскому боксу.

– Молодец какой! – ответил я и намотал на вилку макароны. – Удачи ему, счастья, денег побольше.

– Ты не понял. У Сани три кубка и десять медалей.

– Да, жалко человека.

– Никита! – взорвался отец. – Ты не понимаешь, что ситуация серьезная? Саня на олимпиаде по химии занял второе место.

– И что? Я должен сразиться с ним и отобрать? Пап, чего тебе надо?

– Чтобы ты понял. Осознал.

– Я понял, осознал, а теперь хочу поесть. – Макароны уже встали мне поперек горла. Наверное, этот Саня из макарон во рту может за две минуты связать шарфик. И обратно они из него выходят даже лучше, чем вошли.

– И кстати, Саня имеет разряд по плаванию, шахматам и стрельбе из лука.

Я скрипнул зубами. Вот бы этот Саня пошел в бассейн и застрелился ферзем. Отец решил, что, раз я молчу, самое время добить меня.

– Я тут прочитал в авторитетном журнале, что карате – спорт истинных мужчин. Классика. Они там кирпичи себе о головы разбивают, доски разные, очень эффектно получается. Подкачаешься, сможешь на улице отбиться от хулиганов.

От хулиганов я, может, и отобьюсь. А вот от отца – вряд ли. Даже если я ударю себя по голове кирпичом, он ничего не поймет.

Я пообещал подумать и ушел в комнату. Сел верхом на сундук, уставился в стену. Тьма сгущается. Васаби ушла, а Саня вот-вот приедет. Жизнь резко испортилась, и что с этим делать, я не знал. Хотя… карате вполне себе выход! Я поборю Серафима в бою. А потом и Саню. Отца, так уж и быть, бороть не стану, но он меня немедленно зауважает и оставит в покое. Еще бы. Сын – опасный каратист! Отличный план, надежный, как швейцарские часы.

Сел гуглить, вылезла реклама. «Если вы хотите отдать малыша в секцию карате». Да, да, я хочу отдать малыша! Уже несу его. Он упирается, но я настойчивый. Давайте адрес и телефон. «Карате – недешевый вид спорта. Запаситесь терпением и деньгами. Шлем стоит пять тысяч, наколенники – от полутора». Считайте, что я запасся, отцовская карточка до сих пор со мной. Куплю шлем, как у Дарта Вейдера. Буду сопеть во время поединков.

Я помечтал немного и вернулся к занимательному чтению. «Девочки от природы созидательницы. Им трудно бить людей. Карате научит малышку, как постоять за себя». Это вы просто Васаби не видели. В ее микрорайоне бандиты не селятся.

Я листал, листал. Адрес и телефон школы были написаны мелким шрифтом в самом конце. Наверное, так они отбирают себе учеников. До школы дойдут те, у кого накачанные, сильные пальцы и зрение орла. Чтобы окончательно мотивироваться, посмотрел пару шортсов и сторис. Мне стало не по себе. Каратисты так друг друга колошматят, а еще кричат, руками машут, глаза дикие делают. С другой стороны, кимоно. Белое, из качественного хлопка, с красивым черным поясом. Стильный минимализм и свобода движений. Если еще волосы зачесать назад, буду похож на якудзу. Такую слегка испуганную якудзу и в розово-черных трениках, потому что за формой для карате надо ехать на другой конец города. Ладно, сойдет! Главное – начать.

Позвонил, договорился о мастер-классе для новичка, мне сказали прийти через пятнадцать минут. Я распахнул дверь и, путаясь в шнурках от кроссовок, вылетел на дорожку. У забора как раз парковался мамин минивэн. Дверь распахнулась, высыпали мопсы, точнее мопсихи. Сейчас начнут на меня лапы ставить, приду на занятия грязный. Я крикнул «кийя!» и уже менее уверенно «кавабунга!», мопсы сдали назад и удивленно уставились на меня. Японский язык не знают. Тут я с ними почти на одном уровне. Надо было больше аниме смотреть, вот я дурак-то!

Появилась мама. Она умеет так передвигаться, что это как бы не она идет, а пространство мимо нее проматывается.

– Сидеть!

Мы сели. На дорожку. Я и мопсы. Потому что мама очень убедительно умеет говорить. У нее и солнце по команде садится, а встает, только когда руку поднимет и хорошенько попросится. Причина должна быть уважительной.

– Куда собрался? – спросила мама.

– В додзё.

– Не хами.

– Мам, это приличное слово. Спортзал такой. Папа сказал, надо.

Мама нахмурилась, не поверила. После того как я летом сбежал из спортивного лагеря, слово «спортзал» прозвучало как неудачная шутка. Я достал треники, предъявил маме. Она стала их рассматривать, как дизайнер платьев – кусок