Читать книгу - "Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос"

куда, а слезы не перестают течь, потому что я все еще вижу ужасные вещи, которые не могу выбросить из головы.

— Сеньорита! — Она откидывают волосы с моего лица, голос звучит отдаленно. — Посмотри на меня!

Я отшатываюсь в ужасе, когда меня оставляют на кровати.

— Я не причиню тебе вреда. — Сквозь слезы я узнаю женщину с обожженным лицом. — Вы должны меня выслушать, пожалуйста.

Она собирается сделать мне укол, и я пытаюсь найти какой-нибудь выход.

— В вашем расследовании, — говорит она, оглядываясь по сторонам, — вы нашли что-нибудь об этой девочке?

Она показывает мне фотографию, и я отталкиваю ее.

— Уйди.

— Вы под воздействием наркотиков, ничего из того, что вы себе представляете, не является реальностью, — говорит она мне медленно. — Успокойтесь, я не причиню вам вреда.

Я закрываю уши.

— Вы агент FEMF, — настаивает он. — Вы должны были видеть эту девочку во время расследования. Посмотрите на фотографию, пожалуйста!

— Отпустите меня!

Дверь открывается, я прячу голову в подушки. Я хочу исчезнуть, я хочу умереть.

— Оставь ее в покое. — Я узнаю голос Изабель.

— Все, что вы видели, — ложь, — шепчет девочка, прежде чем встать.

— Ты дала ей дозу? — спрашивает Изабель.

— Да, — отвечают они, прежде чем закрыть дверь.

Они выключают свет, а я обнимаю подушку, мне трудно отличить реальность от вымысла, потому что каждый раз, когда я закрываю глаза, в моей голове проносятся бесконечные трагические картины.

— Ничего из того, что я видела, не является реальностью, — говорю я себе. Я вспоминаю слова девушки, не знаю, кто она, но ее утверждение — единственная надежда, которая у меня есть. Психотропное средство теряет свое действие, лишая меня сил. Они входят, чтобы проверить, я не открываю глаза, потому что, если они заметят, что в моем организме нет наркотика, они дадут мне еще.

Я должна бежать, но как? Если кто-нибудь увидит, как я сбегаю, они воспользуются этим, чтобы разнести мне голову; Брэндон, Алессандро, Изабель и Строуала ждут этого момента.

Даже думать больно, а угроза Антони по-прежнему висит над головой, что усиливает панику. У меня есть только один выход, и, хотя он мне противен, это единственный шанс.

76

ЛИМИТ

Кристофер

17 октября 2017

Лондон, Англия

Я сжигаю весь мир и не могу найти ни черта. Уже пять дней прошло, я в таком отчаянии, что даже спать не могу. Пойманные мне не нужны, а информация, которую они мне дали, бесполезна. Она все еще у них в заложниках... Я чувствую, как внутри меня все горит, когда я об этом вспоминаю.

Антони умеет скрываться, это одна из его сильных сторон, ведь он держит Италию у своих ног, и поэтому его скрывают те же власти.

То, что я должен вернуться в Лондон, не способствует осуществлению моих планов. Я не должен сидеть в этом чертовом офисе, я должен вешать людей в обмен на информацию. Вмешательство Совета ограничивает мои действия, они заставили меня вернуться в Лондон, и я даже не знаю, почему.

— Вас ждут в зале заседаний, полковник, — сообщает Лоуренс из-за двери.

Я набираюсь терпения, надеюсь, что встреча будет короткой, так как мне нужно убираться отсюда как можно скорее. Я не настроен слушать мнения кучки стариков.

Крупные руководители FEMF расселись вокруг большого стола. Стул министра пуст, что странно, потому что я первым хотел увидеть его. Марта и Джосет Льюис стоят рядом с Риком Джеймсом, подбадривая его. Лицо бывшего генерала отражает тот ад, в котором мы все живем. Присутствуют также представители внутренних дел.

— Полковник, — приветствует меня Олимпия Мюллер.

Она вторая после министра. Когда его нет, она принимает решения и контролирует ситуацию. Я занимаю свое место.

— Прежде чем перейти к обсуждению вопросов, позвольте поблагодарить вас за проделанную в последние дни работу, — продолжает она. — Мы не сомневаемся в таланте, унаследованном вами от вашего отца.

Я игнорирую ее слова, как будто она испытывает к министру нечто большее, чем восхищение.

— Не тратьте мое время. — Я смотрю на часы, через час у меня самолет в Швецию. — Буду признателен, если мы обсудим все необходимое, так как мне нужно уходить.

Она встает, привлекая всеобщее внимание.

— Мы собрались сегодня, — объявляет она, — чтобы обсудить ситуацию с лейтенантом Рэйчел Джеймс.

Я знал, что они затягивают с высказыванием своих мнений, которых никто не просил, а я ненавижу, когда меня ограничивают.

— Я здесь главный...

— Но Совет является важной ветвью этой организации, — вставляет Марта, и я игнорирую ее.

— Как все мы знаем, она была похищена братьями Маскерано, и был развернут поисковый отряд, который не дал никаких результатов, — продолжает Олимпия. — Прошло уже пять дней, и неизвестно, жива ли она.

— Она жива, — утвердительно говорю я.

Я не приму никаких возражений.

— Этого мы все хотим, полковник, ведь она очень хороший солдат.

— Да, — один из членов Совета встает, — однако мы сделали все, что в наших силах, и пока ничего не нашли. Уже пять дней потеряно, и за это время враг может получить преимущество.

— Потеряно? — перебиваю я. — Это поисковая операция, всегда будут потерянные дни, так что не знаю, на что вы жалуетесь. За эти пять дней мы уничтожили бордели и организации, связанные с Маскерано.

Мой резкий ответ ошеломляет всех.

— Я понимаю вашу точку зрения, полковник, — говорит Олимпия. — FEMF удовлетворена вашей великолепной работой, но бывший генерал Джонсон прав, когда говорит, что мы не можем продолжать терять время. Маскерано — лидеры пирамиды.

— Кроме того, нам не ясно, на чью сторону перешла лейтенант Джеймс, — добавляет старик из семьи Лайонс.

Я сжимаю ручки кресла, сдерживая гнев, я хочу верить, что не услышал того, что только что услышал.

— Не делайте вид, что удивлены, полковник, — продолжает представитель внутренних дел, скользя папкой по столу. — Лейтенант Джеймс знала о угрозе, которая над ней висела, однако она неоднократно обманывала нас.

Она заставила вас поверить, что Антони не представляет опасности, солгала полиции и скрыла информацию от FEMF.

— Мы не можем игнорировать ее поведение, — вмешивается генерал из штаба в Германии. — Никто не может гарантировать, что она не сотрудничает с врагом.

— Моя дочь не способна на такое, — встает Рик Джеймс. Если она скрыла информацию, то по какой-то важной причине, а не потому, что она предательница.

— Это твоя дочь, Джеймс, — отвечает Джонсон. — Твое свидетельство не имеет значения, очевидно, что ты будешь защищать ее, даже если она виновна.

— Она участвовала в нападении в Герреро, — утверждает Хосет. — Если бы она работала на Маскерано, она не рискнула бы своей жизнью, чтобы освободить похищенных. Вы