Читать книгу - "Да, мой король - Елена Михалёва"

Ричард вновь поцеловал её губы. Потом с жадностью опустился к шее. И ещё ниже, чтобы покрыть поцелуями грудь, отчего её соски затвердели. Он продолжал целовать Маргариту, а сам мысленно клялся себе, что остановится в любую минуту. Что не станет наносить непоправимый вред её чести.

Марго зарылась пальцами в его густые волосы и снова застонала, потому что правая рука графа оказалась на внутренней стороне её бедра.

Этот звук немного отрезвил графа. Он попытался отстраниться, готовый немедленно уничтожить самого себя за распутные помыслы, но Маргарита обхватила его ногами за бёдра. Вышло неловко и неумело, но до предела отчаянно.

– Нет, – выдохнула она, крепко обнимая его за шею. – Не уходи. Пожалуйста. Не оставляй меня сегодня.

– Марго, это большая ошибка, – он поймал её подбородок и повернул так, чтобы видеть её глаза. Его голос сбивался. – Это непоправимый шаг, который всё усложнит. Черта, которую пересекать нельзя.

– Не решай за меня, – она потянулась к нему и невесомо поцеловала в губы. – Будь со мной сегодня. Только сегодня. Как муж с женой. Как если бы все наши мечты вдруг осуществились.

– Ты не знаешь, о чём просишь, – хрипло возразил Шенборн.

Он почувствовал ком в горле, когда она теснее прижалась лоном к его натянувшимся спереди бриджам. От её жара там, внизу, его разум расплавился окончательно.

– Не знаю, – ответила Маргарита, краснея ещё гуще. – Но хочу узнать именно с тобой.

Мысль о том, что она вдруг достанется кому-то другому, не оставила от здравого смысла ничего, кроме горстки пепла. Ричард не мог представить себе, что она однажды прижмётся к кому-нибудь с такой же страстной мольбой во взгляде, как к нему теперь.

Он снова с жаром поцеловал её.

Это походило на пылкий прощальный поцелуй перед окончательной разлукой. Такая ассоциация заставила Марго застонать.

Но вместо того, чтобы уйти, Ричард крепче подхватил её за бёдра и понёс с кровати.

Хрустнул под сапогом раздавленный бокал.

И они повалились на ложе, не размыкая объятий. Ричард прервал ласки лишь для того, чтобы освободить их обоих от мешавшей одежды, а после снова прижал к мягким перинам.

Марго потерялась в накрывших её ощущениях. Она ожидала смущения или страха, но вместо этого испытала лишь острую жажду продолжения этих безумных ласк. Ричард же не торопился овладеть ей. Он наслаждался каждым прикосновением к девушке. Упивался каждым её стоном и вздохом. И когда их тела, наконец, слились, влекомые инстинктами, Маргарита ощутила смесь эйфории и короткой пронзительной боли.

Ричард поймал её новый стон губами, крепче вжимая принцессу в сбитые одеяла. В эту минуту он и сам позабыл о том, кто он и что натворил. Движения сделались требовательнее. Желание обладать ею безраздельно пересилило все прочие доводы. И когда он уже больше не мог сдерживаться, излился прямо на простыни между бёдер Маргариты. Пролитая кровь смешалась с семенем безмолвным свидетельством грехопадения, от которого надлежало избавиться, но позже.

Ричард бережно обнял Марго, ложась рядом. С нежностью поцеловал в губы, пока она пыталась успокоить сбившееся дыхание. А потом озвучил то, что больше всего хотел сказать ей:

– Я найду способ быть только с тобой. Обещаю.

Марго подняла на него затуманенный взгляд.

– Не принимай поспешных решений. Просто не отдавай меня замуж, – ответила она, а затем задумчиво коснулась ладонью его заросшей щёки. – Но пока Джо ждёт твоего ребёнка, мне лучше оставаться у матери.

Ричард нахмурился. Слова Маргариты вернули его в небес на землю самым прозаичным способом.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива…

– А я не хочу быть счастлива без тебя, – перебила его она. – Но лучше ничего не обещай. Есть вещи, которые от нас не зависят. Не желаю, чтобы новые клятвы тяготили ещё больше, чем есть сейчас.

Граф не стал возражать этому нежному, вожделенному ангелу в своих объятиях, хоть и сделал совсем другие выводы. Но счёл не уместным делиться ими с Маргаритой в столь интимный момент.

* * *

Матильда Гедвига Хальбург устроила в Нойгау целый праздник по случаю приезда своих любимых детей. Город отмечал это радостное событие столь помпезно, будто у четы Хальбургов уже родилось долгожданное дитя мужского пола. Известие о скором появлении на свет нового внука привело Матильду в восторг настолько, что она не могла говорить ни о чём ином. «Вильгельм» со снисходительной улыбкой вытерпел её речи о том, что обязательно родится мальчик, ибо её материнское сердце не врёт и всё прочее. Маргарита же почти не принимала участия в этих беседах, поскольку ужасно устала после дальней дороги.

Монарх терпеливо выслушал все восторги королевы-матери, но задержался в Нойгау лишь на сутки. Он сослался на то, что лично желал привезти счастливое известие матери, но теперь спешит обратно к любимой супруге, поэтому не может слишком засиживаться. Маргарите же разыграла короткий спектакль с мольбой оставить её у любимой матушки на чуть более долгий срок. «Вильгельм» поворчал для вида, но уступил сестре. И растроганная королева-мать не стала противиться.

Она крепко обняла сына, сказав, что ужасно гордится им. И что отец бы тоже гордился тем, каким мужественным и мудрым королём он стал с годами. Более того, Матильда утверждала, что Ричард сделался лучшей копией своего покойного родителя. Все её придворные с радостью поддержали идею о том, насколько «Вильгельм» схож с Карлом II, в том числе в политике и поведении. Монарх спорить не стал.

С тяжёлым сердцем он оставил принцессу Маргариту в Нойгау. И с не менее тяжёлым сердцем возвращался в Линден. Нехорошее предчувствие не покидало его всю дорогу. Ричард списывал всё на то, что не знал, как будет смотреть в глаза Джовании после случившегося между ним и Марго. О том, чтобы рассказать ей правду сразу, не могло быть и речи. Граф понимал, что причинит Джо боль. А рисковать её здоровьем или здоровьем их малыша он не мог.

И всё же «король» гнал свой эскорт, как на пожар. Они возвратились в столицу в два раза быстрее, чем добрались до Нойгау. Монарх прибыл глубокой ночью под проливным дождём. Он приказал наполнить для него горячую ванну, а после о его прибытии домой уведомить лишь герцога Зоммерштерна. Королеву он беспокоить не разрешил, подумав, что она, вероятнее всего, крепко спит в столь поздний час. Все прочие аристократы во дворце и вовсе могли подождать до утра.

Ричард успел отогреться