Читать книгу - "Ведьмы Шервудского леса - Ксения Шкуренко"

— В таком случае я премного благодарен семи смертным грехам за то, что они послали мне такого очаровательного гонца.

Элизабет тихо хихикнула, прикусив нижнюю губу. Она томно посмотрела на меня из-под полуопущенных век. А затем она развернулась и направилась к выходу, оставив меня наедине с каким-то нелепым чувством опустошения.

Если Асмодей наделил своих потомков даром соблазнения и принуждения, то Левиафан оставил за своим наследием право на вольную интерпретацию врожденного качества. И, кажется, Элизабет интерпретировала его исключительно в свою пользу.

Опомнившись от чудного воздействия Элизабет, я затянул мешок с амулетами и зашагал в сторону кабинета профессора. Лорд Байрон сидел за книгой в красном кресле, на подлокотнике которого покоилось блюдце с чашкой жасминового чая, ароматом которого была пропитана вся башня. Профессор даже не взглянул на меня, когда я опустил бархатный мешок на старый письменный стол.

Я хотел поскорее сбежать из этого кабинета, но мой взгляд зацепился за одну из множества фотографий, висевших на стене. Некоторых колдунов и ведьмам я видел впервые, но не маленькую Люсильду Принц. Девочка обнимала лохматого, как и она сама, что, надо сказать, с годами лишь усугубилось, шотландского сеттера. Принц сидела с псом на опавшей осенней листве, а Лорд Байрон стоял позади, покуривая трубку.

— Вы слишком пристально смотрите на это фото, мистер Кавальере, — раздался голос позади.

Я обернулся. Профессор подошел почти бесшумно. Его глаза скользнули по снимку с неожиданной мягкостью.

— Прошу прощения, — кивнув, произнес я. — Просто задумался. Это мисс Принц?

— Да, одиннадцать лет назад. А рядом ее верный спутник, пес Байрон, — губы мужчины дрогнули в усмешке. — До сих пор считаю это совпадение дурным тоном со стороны ее отца.

— А я подумал, что она ваша дочь. Сходство на лицо…

Об отце Принц я знал немного. Когда-то он учился в Институте и был одним из лучших студентов. По слухам, он благородный человек и образцовый муж и отец. Только вот кажется Лорд Байрон не был женат.

Профессор искренне рассмеялся.

— Джереми, отец Люсильды, мой старый друг. Мы вместе учились в Оксфорде и... — он сделал паузу, словно припоминая. — осваивали некоторые дисциплины, не одобряемые деканом. А когда родилась Люси, я стал ее крестным отцом. Неофициально, разумеется, да простит меня Преисподняя.

Байрон стоял чуть поодаль и по отечески смотрел на девочку с собакой.

— Люсильда много раз бывала в этом кабинете, — продолжил Байрон, засовывая руки в карманы жилета. — Она всегда приносила мне свои авторские гримуары. Требовала, чтобы я оценил их, а потом и хвалил. Люсильда совершенно не выносила критики. Прямо как ее отец.

— Хвалили?

— Разумеется. И почти всегда заслуженно, — Байрон повернулся ко мне. — Люси всегда приходила ко мне, когда ее что-то беспокоило. Похоже вас сейчас тоже что-то беспокоит, не так ли?

На мгновение я задержал взгляд на лице маленькой Люси — таком же решительном, как на сегодняшнем упражнении, только без ненависти и страха .

— Просто любопытно, — пожал плечами я. — Откуда у человека, который явно не владеет даром Асмодея, взяться страсти к победе.

Байрон чуть наклонил голову, изучая меня.

— А вы наблюдательны. Возможно, слишком наблюдательны. Люсильда и правда владеет даром Асмодея мистер Кавальере. Просто ей что-то мешает раскрыть его в полной мере. И если она когда-нибудь обуздает его, то берегитесь. Люси не прощает тех, кто заглядывает слишком глубоко в ее душу.

Я усмехнулся. Не наученный ли своим опытом он дал мне такое предостережение? Интересно, насколько теплые отношения между профессором и Принц сохранились сейчас?

Кивнув Байрону на прощание, я вышел из кабинета, оставив все еще стоящего у стены с фотографиями профессора гулять по реке воспоминаний.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

Это был первый раз, когда я потерпела полное поражение на факультативе Байрона.

Кровь Асмодея должна помогать мне влиять на людей, склонять их к желаемым мне выборам и действиям, да на худой конец — позволять мне вертеть мужчинами похлеще, чем это выходит у Силли. У Кавальере предком был известный гордец. Принуждение — не то, в чем он должен быть сильнее меня.

Это просто смешно.

К моменту, когда я стояла у выхода на задний двор, моя злость на саму себя поутихла. Чтобы распахнуть невысокую, но тяжелую дверь, пришлось надавить на нее обеими ладонями. Когда деревянный массив поддался, сквозь приоткрытую дверь внутрь хлынула прохлада. Ветер, принесший запах сырости и скорого дождя, лизнул . Дышать стало намного легче.

Шон должен был ждать меня во дворе и обогнув студентов, я направилась к нашему месту у кривой сосны.

Чтобы дойти до него потребовалось пройти через весь двор по каменной дорожке. На лавочке справа сидели две мои однокурсницы — Рейчел и Кларисса — и миловидный парень с седьмого курса. Завидев меня, они перестали улыбаться. Кларисса что-то шепнула парню на ухо, не отворачивая от меня взгляд, и показательно захихикала. Я закатила глаза и продолжила идти больше не смотря на гуляющих ведьм и колдунов.

Я перелезла через железные острые пики. Тропа между старым дубом и елью, пострадавшая в прошлом семестре от внезапного порыва пиромантии Сары, привела меня прямо в лес.

Сегодня здесь было тише обычного. Не было слышно дерущихся за падаль ворон, а о существовании в Шервудском лесу зайцев говорил лишь помет на тропе. Наверное шумные студенты уже распугали тут все зверье.

Ветви деревьев нависали надо мной, словно чьи-то руки, готовые сомкнуться в колючих объятиях. А сырой воздух пах не только мхом и подгнившей листвой, но и чем-то кислым. Этот новый запах казался мне пугающе знакомым, однако я не могла понять, где находится его источник.

— Шон? — позвала я друга, сворачивая с тропы туда, где между стволами мелькнула тень.

Корень появился внезапно — толстый, скользкий от вчерашнего дождя. Я не успела ни зацепиться, ни сгруппироваться. Земля мгновенно ушла из-под ног.

Падение вышло неуклюжим: я выставила руки вперед, чтобы смягчить удар, и ладони погрузились во что-то мягкое, теплое и… мокрое.

Я поднесла руки к лицу. Лес уже почти погрузился в сумерки. Последние лучи солнца едва пробивались сквозь густые кроны деревьев, оставляя все, что под ними в синеватом полумраке. В этом свете мои руки казались не просто грязными, они словно стали частью самой темноты.