Читать книгу - "Ведьмы Шервудского леса - Ксения Шкуренко"

Профессор Вивиан Уайльд, сын небезызвестного драматурга, похлопал меня по плечу и направил к партам. Он был высоким и худощавым, с бледной кожей, которая сливалась с жидкими пепельными волосами, зализанными назад. Его светло-серые глаза смотрели на меня с большими ожиданиями, которые мне предстоит оправдать. Мистер Уайльд носил старомодный графитовый костюм с жилеткой и карманными часами на цепочке, и даже учитывая, что мы находились в помещении, на шее мужчины был повязан шарф, словно ему было холодно.

Я оглядел кабинет. Стеллажи с книгами, что стояли вдоль каждой стены, тянулись до самого потолка, а некоторые тома даже лежали стопками прямо на полу. На стене висел портрет Оскара Уайльда с подписью “Отцу от сына”. Стол самого профессора был завален бумагами и раскрытыми книгами.

Пройдя мимо беззастенчиво вылупившихся на меня студентов, я на мгновение остановился возле черноволосой девушки, уснувшей у меня на груди две ночи назад. Ее серо-зеленый взор источал высокомерие. Она оценивала меня. Изучала.

В Институте Кроули, как и в моей прежнем институте, все было продумано до мелочей. Чем ближе ты сидишь к профессору, тем выше тебя оценивают. Не только преподаватели, но и сама аудитория. Первые ряды занимали отличники, те, кто не боялся вопросов и не прятался за чужие спины. Последние оставались для тех, кто надеялся, что их не заметят. Судя по расположению парты на втором ряду, сильной энергетике, исходящей от Люсильды Принц, и рейтингу студентов, висящему на двери, она была едва ли не на том же уровне познания учебной программы, что и я. Но к отличникам обычно все тянутся, ведь каждый хочет для себя места под солнцем. По крайней мере, именно так и было в Тренто. В Доме Колорни я привык, что ко мне подходят, чтобы попросить помощи, или просто оказаться рядом с тем, кто уже создал себе блестящую репутацию. Эту же девушку, судя по ее позавчерашней исповеди Шону, многие не любят и видимо задирают. Она сидела одна, а другие, смотря на нее шушукались и сплетничали. Сама же Принц сидела, чуть наклонив голову, с видом, будто и правда не замечает их.

Любопытно.

К выбору места я предпочел подойти стратегически. Свободных парт было три. Последняя по правому ряду явно не вариант: оттуда плохо видно преподавателя. Первая парта слева тоже не подходит.Я умник, а не выскочка. Остается только одно место — вторая парта по левому ряду, по соседству с брюнеткой, сидящей за такой же партой в центральному ряду. И именно там, я решил и обосноваться.

Не успел профессор Уайльд начать обсуждать какое-то шедевральное творение, написанное смертным, как в кабинет ворвалась директор Дункан.

Женщина выглядела невозмутимо и строго, как и подобает человеку, владеющему элитным институтом. Запыхавшись, она подошла к столу и что-то прошептала на ухо профессору. Тот округлил глаза, схватился за сердце. Желваки на его лице заиграли и я понял, что случилось что-то плохое.

Директор Дункан повернулась лицом к студентам. Она прочистила горло, привлекая к себе внимание, после чего сделала потрясшее всех, кроме меня, объявление:

— Ашер Грингрич был найден мертвым в лесу этим утром. Мальчик покончил с собой, вскрыв себе горло.

Удивительно, как быстро его нашли… Прошло совсем мало времени и жаль, что тело даже не успело разложиться.

Странно. Директор ошиблась или умолчала? Ведь горло того парня было перерезано дважды.

Я посмотрел в сторону брюнетки и усмехнулся, когда увидел, что ее губы растянулись в улыбке. То не удивительно. Ашер Грингрич был одним из тех парней, об убийстве которых Люсильда Принц говорила с большим энтузиазмом, когда приняла меня за Шона.

Интересно, мисс Дункан уже кого-то подозревает?

Вокруг все начали ахать, когда директор объявила о смерти этого Грингрича, кто-то даже всхлипнул, а Люсильда Принц сидела и улыбалась. Мне было по большему счету все равно на чью-то там смерть, но я знал, что улыбаться на похоронах — это ненормально. С этой девушкой определенно что-то не так, и я выясню, что именно.

Кажется, новый учебный год будет весьма захватывающим.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

— До сих пор не могу поверить, что Ашера нет, — взволнованно произнесла Силли, когда мы шли по переходу из одного корпуса в другой.

С объявления Дункан прошло уже несколько дней, а Присцилла все никак не успокоится. Родители Грингрича, вечно устраивающие скандалы, приехали за телом сына два дня назад. Они были настолько поглощены ссорой друг с другом, что даже не подумали вызвать Орден по надзору за чрезвычайными происшествиями. Когда тело Ашера грузили в катафалк, вместо того, чтобы оплакивать сына, мистер и миссис Грингрич выясняли отношения на тему того, кто же из них виновен в случившейся трагедии.

— Будь ты на месте Дункан, кого бы стала подозревать в первую очередь? — поинтересовалась я, когда мы почти дошли до выхода из перехода.

Присцилла резко остановилась и развернулась в мою сторону на каблуках своих лакированных черных туфель. В нее едва не врезался, глазеющий в учебник, первогодка. Силли подождала, пока снующие туда-сюда студенты разойдутся, после чего произнесла:

— Подозревать? Директор же сказала, что это было самоубийство.

Я усмехнулась. Очень удобно было сказать студентам, что Ашер покончил с собой. Искать виноватого всегда тяжело, да и привлекать лишнее внимание к институту ей не хотелось. Напуганные студенты пожаловались бы своим богатым родителям и Кроули потерял бы единственных спонсоров

— И ты в это действительно веришь? — спросила я.

— А ты разве нет? У Ашера разводились родители, все это знали. Он с трудом переживал это и на деле оказался не таким сильным, каким пытался выглядеть.

— Вот именно, Сил. Об этом, кажется, знали все, включая Дункан. Ну, или почти все.

Послышались чьи-то шаги, заставившие меня обернуться. Я перевела взгляд на прошедшего мимо нас новенького, что сел на литературе рядом с моей партой. От Шона я узнала, что Кавальере принадлежит к роду Люцифера. Стало быть гордыня его все. Оно и видно, учитывая то, с какой надменностью он реагирует на похвалу в свой адрес. Я лучшая на потоке вот уже целых пять лет, но никогда не вызывала столько восхищения и интереса у студентов Института, сколько он сумел вызвать лишь за один учебный день. Прошла только половина недели, а я уже его возненавидела.

— А что ты думаешь об этом Кавальере? — пренебрежительно выплюнула я, смотря на удаляющуюся от нас фигуру. — Не кажется ли он тебе каким-то подозрительным?