Читать книгу - "Ведьмы Шервудского леса - Ксения Шкуренко"

злость на Шона, но очередная театральная выходка Присциллы добавили толику веселья, и из моего рта непроизвольно вырвался смешок.

— Кажется, кто-то недоволен тем, что новые духи, с ароматом гнилой розы и длинные стройные ножки не произвели на новенького должного впечатления. — Шон демонстративно принюхался к Силли.

Обычно Маккартни и Барнс ладили, но первому очень нравилось высмеивать вторую за порой излишнее пижонство, а вторая, в свою очередь, называла его деревенщиной.

— Не все проводят каникулы на ферме, пропитываясь лошадиным потом и коровьим навозом, деревенщина, — произнесла Силли, элегантно поднимаясь из-за стола. — Ты пошатнул мое чуткое душевное равновесие, Маккартни. Теперь меня исцелит только пудинг.

Девушка хмыкнула и направилась в сторону шведского стола, грациозно маневрируя между столиками.

— Чтобы твое душевное равновесие пошатнулось, не хватает главного компонента. Души, — с невинным видом пошутил Шон, переводя взгляд на меня.

Карие глаза парня по-щенячьи смотрели куда-то вглубь меня. Я хорошо знала этот взгляд: так он пытается пробиться через мой ментальный барьер и понять, что творится у меня в голове.

Мысли снова вернулись к убийствам и главному подозреваемому. Киллиану Кавальере.

— Думаешь, я все выдумала? — спросила я друга.

Шон устало вздохнул и осторожно взял меня за руку.

— Люси, я не говорю, что ты врешь. Но тебе не кажется, что ты зациклилась на этом итальяшке? У тебя изощренный ум. Может ты просто собираешь из обрывков картину, которой на самом деле нет?

— Я не додумываю. Я видела тело Олимпии. Асмодеем клянусь, у нее были отрезаны руки!

— Мы же прочесали лес в тот же вечер. Трижды. — Голос Шона стал тихим, почти извиняющимся. — Никакого тела. Никакой крови. Разве что та, в которой были измазаны твои руки.

Он на секунду замолчал, явно пытаясь найти объяснение этому.

— А про нож и погоню… Уж не знаю, что там было, но мне кажется, что Киллиан не хотел тебя убивать. Убийство это… Ну… Должны быть основания. Месть, злость, что-то еще. Это же не шутки.

Внутри все снова начало закипать.

— Он хотел, просто вы его спугнули! Он стоял с ножом в руках и смотрел на меня так, будто вот-вот и пырнет!

— Более чем уверен, что в его надменной блондинистой бошке не было злых намерений, — мягко произнес Шон, так, словно объяснял астрономию семилетке.

— Ты что, на его стороне? Почему? Стоило Киллиану появиться в академии, как стала происходить какая-то чертовщина.

— Я на твоей стороне. Всегда. — Шон погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони. — Поэтому и пытаюсь до тебя достучаться.

Я отвернулась, но руку не убрала.

— Мог ли кто-то в самом деле подбросить Кавальере в тумбочку нож? Мог. Подумал ли он на тебя, когда увидел на пороге нашей комнаты? Вероятнее всего. А после вашего разговора стало совершенно очевидно, что он погнался за тобой не для того, чтобы убить, а потому, что хотел понять, какого черты девушка с окровавленными руками пялится на него.

Мне не хотелось соглашаться, но слова Шона слишком сильно походили на правду. И я действительно могла бы обдумать такую версию, но лишь после того, как мой мозг убедит тело не реагировать мурашками и холодным потом на каждое появление Киллиана Кавальере. Пока мое тело, окутанное древним рефлексом, явно проигрывает этот спор.

— И еще, — Шон понизил голос. — Киллиан прав в одном. Тебя многие не любят, Люси.

— Знаю.

— Но не потому что ты плохая, — продолжил он, — А потому что ты лучше них. Вполне возможно, что кто-то решил сыграть с тобой злую шутку.

— Подшутить? Труп с отрубленными руками похож на шутку?

В голове вновь всплыла картина того вечера, когда Олимпия якобы решила начать жизнь с чистого листа.

— Если это был муляж, созданный магией? Или иллюзия, которую специально создали для тебя? — Шон пожал плечами. — Я не знаю. Я не был там.

Он сжал мою ладонь чуть крепче.

— Но я знаю, что ты не спишь нормально со дня смерти Ашера, почти не ешь и готова задушить Кавальере голыми руками. А это не похоже на тебя.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле.

Шон был прав.

Я вдруг увидела себя со стороны.

Ту, которая утром вцепилась в Киллиана с такой яростью, будто он перерезал горло Олимпии у меня на глазах.

Ту, которая прошлой ночью лежала без сна, снова и снова прокручивая перед глазами одну и ту же картину.

Ту, которая забила на учебники, на планы насчет Оксфорда, на все, что еще неделю назад казалось важным. Теперь в голове крутились только этот дурацкий нож, кровь и лицо Кавальере.

Обычно я не реагировала на идиотов. Я пропускала мимо ушей любые провокации, потому что они были ниже меня. А сегодня сама набросилась на Кавальере за завтраком, при всех, забыв про гордость и выдержку.

Что, черт возьми, со мной происходит?

— Может, это и есть настоящая я, — вдруг слетело с губ.

— Нет. — Шон покачал головой. — Настоящая ты спорит лишь с профессорами и исключительно о формулировках в гримуарах, а потом тайком читает детективы смертных под одеялом. Настоящая ты не бегает по лесу в поисках расчлененных трупов.

— Ты хочешь, чтобы я забыла обо всем этом?

— Я хочу, чтобы ты перестала себя изводить, — он наклонился ближе. — Давай так. Я обещаю, что поверю тебе безоговорочно, если случится третье убийство и я увижу тело своими глазами. А ты обещаешь мне, что до тех пор… не полезешь в это дерьмо

— А если третьего убийства не будет?

— Тогда ты признаешь, что ошиблась. И через год мы будем смеяться над этим.

Я недоверчиво покосилась на него.

— Ты действительно думаешь, что я смогу забыть об этом через год?

— Нет. Но надеюсь, что хотя бы перестанешь искать убийцу между завтраком и первой парой.

Я фыркнула.

— Хорошо. Попробую. Но если ты окажешься неправ, я скажу, что ты большой дурак.

Шон усмехнулся, и на его щеках проступили ямочки.

— Я привык. Ты мне это говоришь как минимум раз в месяц.

После завтрака мы отправились на прорицание. Этот предмет относился к курсу практических навыков и проводился самой Дафной дю Морье.

Помимо прорицания в курс также