Читать книгу - "Ведьмы Шервудского леса - Ксения Шкуренко"

Я — это я.

Без масок, без притворства. Мне нечего бояться, меня не в чем разоблачать.

Я не крутая отличница, да и крутой никогда себя не считала. А вот аутсайдер… Вот это уже про меня.

Меня презирают и сторонятся, да и список моих друзей ограничен Присциллой и Шоном. Первая никогда не стала бы моей лучшей подругой, если бы Дункан не поселила нас в одной комнате. А Шон дружит со мной потому… Потому что добряк? Потому что он не такой, как большинство колдунов? И плевать он хотел на сплетни и слухи, которые пускают обо мне все эти болваны.

— Твой отец был лучшим студентом в свое время, не так ли? — Кавальере уставился на меня. — Ты обожаешь его. И ты всю жизнь доказываешь, что достойна его имени. Но тут появился я и ты испугалась, что кто-то может быть сравним с тобой. Ты ненавидишь не меня. Ты ненавидишь страх потерять свое место.

Я усмехнулась от такой самодовольной наглости. Кем этот колдун себя возомнил?

— Я знаю, что ты хочешь стать адвокатом по уголовным делам, как Аннализа Китинг. Ты хочешь побеждать, но сейчас ты не в зале суда. Ты в моей игре. И ты проигрываешь, потому что уж слишком сильно хочешь выиграть. Выдохни, расслабь уставшую ладонь и позволь мне взять верх над тобой.

Я хотела рассмеяться ему в лицо. Хотела послать к черту и сильнее сжать пальцы вокруг черного камня, но сама не осознавая происходящее, раскрыла дрожащую ладонь. И камень тут же оказался у Кавальере.

— Твою мать! — вырвалось у меня, когда на губах блондина заиграла мерзкая, знаменующая победу, улыбка.

Ненавижу Кавальере.

Ненавижу искусство искушения.

Ненавижу Асмодея, чей талант соблазнять и управлять чужими эмоциями стал моим пожизненным клеймом.

Но больше всего я ненавижу проигрывать.

Не дожидаясь мудрого заключения Байрона, я вылетела из кабинета прочь.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Я встречал подобных ей прежде. Она ничем не отличается от тех зубрил, которые спят с гримуарами под подушкой, а мужского члена боятся, как костра инквизиции.

Стоило мне упомянуть ее отца, и Принц тут же потеряла контроль над своим разумом. Зрачки ее расширились, почти полностью вытесняя зеленоватый оттенок радужки. Это позволило мне усилить принуждение и проникнуть в ее ментальное поле глубже.

На одном из уроков профессор Уайльд отзывался о Люсильде Принц, как о ведьме с тонко чувствующей душой. А профессор Диккенс, фанатеющий от своего предмета «Истории сделок и контрактов», уточнил у Принц на прошлой паре, не передумала ли она поступать на юридический. Когда Люсильда заверила профессора, что ее выбор не подлежит изменениям, тот невероятно загордился своей студенткой.

И этого мне было достаточно, чтобы сложить два и два.

Когда я вежливо попросил расслабиться, Принц без колебаний выпустила амулет из ладони. Хорошая девочка. Я улыбнулся ее проигрышу, скрывая глубокое разочарование от того, что ждал от Люсильды Принц чего-то большего. Я хотел как следует насладиться ее сопротивлением, ее злостью и знаменитым упорством, но она сдалась. Слишком быстро. Я думал, Принц будет бороться до конца, даже если проигрыш неизбежен, а она просто разжала пальцы и позволила камню упасть в мою ладонь. Это было… Скучно.

Заметив на себе ее едкий презрительный взгляд в первый учебный день, я понадеялся, что этой черной кошке удастся развеять мою скуку. И было грустно осознавать, что я ошибся.

— Недурно, Кавальере. А теперь, соберите у всех амулеты, — произнес Лорд Байрон, протягивая мне мешок. — Люсильда способная студентка и не смотря на то, что на моем предмете она ни разу не одержала победу, она одна из немногих, кто всегда держал ничью. Но вы… Вы теперь стали исключением. И, надеюсь, ненадолго.

— Буду считать это за комплимент.

Профессор Байрон постучал правым мыском оксфорда по полу и отвернулся, бормоча себе под нос. Либо я выдумщик, либо я не особо нравлюсь профессору. Интересно, когда я успел попасть в немилость?

Пройдясь по рядам, я собрал все ониксовые камни с парт в мешок профессора и уже повернул в сторону его кабинета, как меня окликнула староста, появившаяся словно из воздуха. Остановившись вполоборота, я вскинул бровь, когда высокая девушка в свитере и коричневых брюках протянула мне зеленую листовку.

— Приглашение на очередную вечеринку? — предположил я, вспомнив, как Элизабет, всучила мне в руки подобную бумажку пять дней назад. — Спасибо, но боюсь я вынужден тебе отказать.

— Снова? — Староста зарделась и смущенно потупила взор.

Если бы я только умел влюбляться, с большой вероятностью это произошло бы со мной прямо сейчас. Держу пари, оливковая кожа Элизабет нежна, как шелковые рубашки моей матери. Водопад ее вьющихся волос напоминал жидкое золото. Передо мной стояла настоящая представительница рода Левиафана.

Глупец подумает, что ведьмы с талантом этого демона могут лишь исходить завистью, но на деле же, в их власти сделать так, чтобы окружающие завидовали самим себе за то, что дышат с ними одним воздухом. И зная это я понимал, что Левиафан и Элизабет наградил не только красотой.

Прошла бы наша староста по улицам Тренто и любой мужчина обернулся бы ей вслед с отвисшей челюстью.

Ее красота могла бы свести с ума и меня. Но я не был дураком из Тренто и тем, кто ведется лишь на внешность и красивые глазки.

— Я еще в прошлый раз поняла твою позицию, касательно увеселительных мероприятий, Килл, — произнесла она, медленно убирая прядь волос за ухо.

То, с какой сладостью и легкостью мое имя слетело с губ Элизабет, было несравнимо с тем, как выплюнула его сегодня Люсильда Принц. Брезгливо, с отвращением, не жуя. И это почему-то завело меня сильнее, чем сладкая речь Элизабет. Принц мало того, что не хотела мне понравиться, так она еще и не пыталась быть вежливой со мной. Как ни крути эта дикая черная кошка обладала шармом, который, кажется, по-настоящему видел только Шон Маккартни.

— Килл?

— Прости, Элизабет, я задумался, — я тряхнул головой. — Так что ты хотела?

— Это не приглашение на вечеринку, а повестка на обязательное собрание шестого курса, которое состоится двадцать третьего сентября в шесть вечера в главном лектории.

Дата выбрана не случайно. В этот день в Институте отмечают Мабон. Осеннее равноденствие, знаменующее равновесие дня и