Читать книгу - "Охотники за временем - Сара Сэмюэлс"

вперёд, тёмной волной прокатившись по пересечённой местности. Их было невероятно много, но даже столь внушительное войско пугало меня меньше, чем воспоминания о противниках, с которыми я сталкивался на залитых кровью аренах во времена своего гладиаторского прошлого. Те сражения закалили мою волю, однако теперь, когда на кону стояли жизни моей семьи, ставки были несоизмеримо выше.

Мы ехали молча. Ритмичный стук копыт звучал подобно мрачной барабанной дроби, вторя страху, терзавшему меня изнутри. Предчувствие насилия тлело где-то рядом, словно буря, готовая разразиться в любую секунду. Пока она оставалась вдали, а её гром заглушала неотвратимость жестокого замысла судьбы.

Когда мы приблизились к Анатолии, солнце скрылось за горизонтом, и сгущающиеся тени уступили место свету факелов, освещавших дорогу, уходившую под землю. То, что предстало перед нами, не походило ни на что из увиденного мной прежде. За входом раскинулся огромный подземный дворец, высеченный в древних недрах земли. Его великолепие казалось насмешкой над суровым ландшафтом наверху — роскошная тайна, скрытая от остального мира.

— Невозможно, — прошептал я, затаив дыхание при виде возвышавшихся над нами колонн, покрытых резьбой, повествующей о времени и завоеваниях. Они поддерживали потолок, украшенный замысловатыми узорами, с которого свисали люстры. Их хрустальные подвески рассыпали по блестящему мраморному полу звёздные россыпи света.

— Шевелитесь! — рявкнул один из воинов, толкая нас с Оливией вперёд.

Нас втолкнули в зал, способный соперничать великолепием с дворцами любых земных монархов. Стены украшали гобелены, сотканные с использованием серебряных и золотых нитей. На них были запечатлены летописи Охотников за временем — мужчин и женщин, чьи судьбы переплелись в вечном танце власти, жертвенности и кровопролития. Каждая нить рассказывала свою историю, каждая деталь свидетельствовала об их беспощадном наследии.

Но прежде чем я успел осмыслить окружавшее нас великолепие, всё переменилось с жестокой необратимостью. Я резко повернулся к Оливии и увидел, что её руки внезапно опустели. Двое бесстрастных воинов унесли маленькую Луну и Рози, действуя с пугающей точностью и непреклонностью.

— Нет! Пожалуйста, это мои дети! Я им нужна! — Голос Оливии сорвался, каждое слово было пропитано неподдельным, отчаянным страданием. Она бросилась вперёд, протягивая руки к нашим дочерям.

— Молчать, — приказал старший воин. В его глазах не было ни капли сочувствия.

Дверь с грохотом захлопнулась, отрезав нас от внешнего мира. Наступившая изоляция была одновременно удушающей и оглушительной. Сдавленные рыдания Оливии заполнили тишину, превратившись в жуткую симфонию отчаяния.

Мы стояли неподвижно, подавленные тяжестью произошедшего, а воздух словно сгустился от невысказанных страхов. Затем массивные двери вновь распахнулись с громким скрипом.

В зал вошёл паша Хасан. От него исходила властная угроза, острая, словно клинок.

— Вы знали условия сделки, — произнёс он, впившись в меня взглядом. — Вы знаете, что должны доказать, что являетесь Охотниками за временем. И ты тоже, Оливия.

Я шагнул вперёд, заслоняя собой жену. Во мне мгновенно пробудился инстинкт защитника.

— Нет, в Англии всё устроено иначе, — возразил я, хотя голос выдавал тревогу, неотступно грызущую меня изнутри. — Жёны не обязаны быть Охотниками за временем.

Губы паши искривились в холодной, лишённой веселья улыбке.

— Общество, о котором ты говоришь, было уничтожено много лет назад. Но, возможно, вы принадлежите к одной из его дальних родословных линий. Докажите мне это. Оба.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые от вызова и угрозы, затягивая вокруг нас петлю ловушки, из которой не было выхода. В его тоне звучала такая окончательность, что спорить или умолять было бессмысленно.

— Стража, — приказал он, жестом подозвав окружавших нас мужчин. — Отведите их в мой кабинет.

Больше не удостоив нас взглядом, он резко развернулся и зашагал прочь. Звук его шагов постепенно растворился в гулком коридоре.

Стражники сомкнулись вокруг нас и с каменными лицами погнали по узкому коридору, освещённому лишь мерцающими факелами. Гнетущая тишина давила на уши, а каждый шаг гулким эхом напоминал о нависшей над нами опасности. Добравшись до конца коридора, стражники бесцеремонно втолкнули нас в тяжёлую деревянную дверь.

Кабинет паши Хасана поражал своим тревожным великолепием. Стены были задрапированы багровым бархатом, обрамлённым сверкающими золотыми вставками. Роскошное убранство переливалось в свете хрустальных люстр. В центре комнаты стоял богато украшенный письменный стол — воплощение власти его хозяина. Поверхность стола покрывала искусная резьба, изображавшая завоевания Охотников за временем. За ним стоял паша Хасан с распростёртыми руками и пугающе приветливым выражением лица, словно принимал почётных гостей на пышном пиршестве.

— Позвольте предложить вам что-нибудь выпить и перекусить, — любезно произнёс он, указывая на приставной столик, заставленный графинами с вином и блюдами с экзотическими фруктами. Учитывая обстоятельства, при которых мы здесь оказались, это непринуждённое предложение выглядело до гротескного неуместным.

Я покачал головой, сглатывая подступившую к горлу желчь.

— Нет, спасибо. Что за испытания? Давайте уже покончим с этим. — Мои резкие слова, словно удар кремня о сталь, рассекли напыщенную тишину кабинета.

Паша тихо рассмеялся, и в этом смехе сквозило неприкрытое снисхождение.

— Как смело с твоей стороны, — произнёс он, и его тёмные глаза насмешливо блеснули. — Если бы вы действительно были Охотниками за временем, как утверждаете, то уже знали бы, что представляют собой испытания. Каждый настоящий Охотник за временем это знает.

— Наше Общество отличается от вашего, — возразил я, вложив в голос всю уверенность, на какую только был способен. — Мы живём по другим правилам.

— А ты и вправду храбрец, — пробормотал он, окидывая меня всё более пристальным, проницательным взглядом. — Должно быть, пошёл в отца.

Упоминание отца заставило что-то болезненно сжаться в моей груди, но я не дрогнул под испытующим взглядом паши Хасана, не желая показывать ему трещины в своей броне.

— Ты знал Амира? — спросил он с затаённой злобой. — Человека, уничтожившего Общество охотников за временем в Англии?

Это имя прогремело словно гром среди ясного неба, воскресив в памяти откровение Бальтазара — правду о том, кем на самом деле был мой отец. Слова оставляли горький привкус, когда я заставил себя произнести их:

— Да. Он был моим отцом.

Стоявшая рядом Оливия нашла мою руку и крепко сжала её пальцы. Её безмолвная поддержка помогла мне удержаться. Она понимала, какую тяжесть несло это имя, какая история за ним стояла и какие раны оно