Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

– Тогда и я с тобой! У меня все равно вечером свидание, собраться еще надо! – выпалила Юля, подскакивая на месте.

Еще порядка двух минут ушло на то, чтобы выловить слизанные волной и плавающие у берега шлепанцы и дождаться, когда соберется Новицкая. Все это время в воздухе висела гнетущая тишина, но Уля чувствовала каждый обращенный на нее взор. Каждый! Особенно хорошо – жжением меж лопаток – ощущался Егоров. Об извинениях сосед и не помышлял. Напротив, впечатление создавалось такое, что он задался целью оставить от нее горстку пепла и прекрасно на этом поприще преуспевал: нутро припекало, горело, плавилось! То ли от так и не выплеснутого возмущения и праведного негодования, то ли от осознания, что себя он считает правым и вот так, изничтожая с расстояния, сейчас ей это демонстрирует. То ли от понимания, что с нее не сводят глаз уже десять минут, не меньше, то ли от всего вышеперечисленного. Наконец Юля кивком дала понять, что готова. Отлично. Ульяна изобразила на лице сожаление, хотя до сожаления там было как до луны и назад:

– Счастливо оставаться! Извините за испорченный день!

– Да ты-то тут при чем? – расстроенно крякнул Вадик, поднимаясь с покрывала и окатывая своего друга уничтожающим взглядом. – Я вас провожу.

– Уль, слушай, да не злись ты на него, просто перенервничал человек…

А это уже Аня, уже в спину. Аня, похоже, как кот Леопольд. «Ребята, давайте жить дружно!»

Поздно!

Послышался странный звук, больше похожий на «п-ф-ф», чем на «угу».

– Все свои нервы я уже потратил – кстати, как раз на малую, – так что ничего не поделаешь, терпите теперь бесчувственную скотину. Или не терпите. C'est La Vie[66].

Уля на секунду аж на месте застыла, не дойдя пары метров до мощенной галькой дорожки.

«Ах так?! На меня ты потратил, да?! Тебя об этом кто-то просил?!»

– Егор! – возмутилась Аня.

– Да она себя сейчас угробить запросто могла! Мозги же должны быть?! – заорал он, больше не пытаясь скрыть собственную ярость. – Что «Егор»?!

«Нет мозгов! Адьос!»

«Что „Егор“? Что?! Сколько можно в этой жизни потерь?!»

Аня сочувственно похлопала его по плечу и повернула голову в сторону зашлепавшей к выходу компании. Олег, все это время явно ощущавший себя не в своей тарелке, стянул майку и пробормотал, что пойдет искупнуться.

– Ты не прав, – утыкаясь подбородком в поджатые к груди коленки, миролюбиво произнесла Аня.

Очевидное – невероятное. Не прав – да. Прав, черт подери! От одного предположения, каково оно – камнем идти ко дну с намертво вцепившимся в шею грузом, тошнота к горлу подкатывает. До сих пор! В девчонке той килограмм сорок пять. А в малой сколько? На десять больше?

– Сказанного это не отменяет, – ища успокоения в барашках бегущих по небу облаков, категорично отрезал Егор. Прав, не прав – не отменяет. Понадобится – еще пять раз повторит, пока не дойдет. Уму непостижимо! Надо ж такой упертой быть! Ведь могло и не обойтись, что тогда? Тогда на поверхность подняли бы двух безмозглых девочек. Безмозглых и, возможно, именно по этой причине мертвых девочек.

– Я так поняла, знакомы вы давно? – Анька взяла убаюкивающий тон, задаваясь очевидной целью успокоить бушующую бурю. Роль психотерапевта ей никогда не удавалась, но она с завидным упорством снова и снова пробовала себя в этой ипостаси. Что ж, сегодня, пожалуй, пусть, если ей так это нравится.

– С детства, – нехотя отозвался он. – Соседствуем.

Мысленный взор видел прямо перед собой мокрую спину в песке, лопатки и позвонки. Видел перед собой измазанную в строительной пыли девочку восьми лет от роду, появившуюся на крики из-под застрявшей между стеной и полом железной балки весом в центнер. Шестилетнюю девочку, по пояс увязшую в вонючей дворовой канаве. «Девочку» двадцати четырех лет – в обмороке в облаке бабочек. Опять двадцати четырех – вниз головой на безумной скорости, на пилоне… Снова двадцати четырех – прижатую к холодной двери бухим ублюдком. Двадцатичетырехлетнюю, навсегда закрывшую глаза, девочку.

Все не проконтролируешь. Везде не подстрахуешь. За всем не уследишь. Не побудешь рядом на всякий случай, от всего не убережешь.

От понимания не легче.

Кровь пульсировала в висках. Глаза отцепились от облачков и прицепились к противоположному берегу, к чайкам над водой. Легкие требовали убийственной дозы канцерогенов. Немедленно!

– Ты не рассказывал. Храбрая… – чуть помолчав, подала голос Анька.

– Да, удивительная… – задумчиво протянул Егор, доставая из рюкзака сигареты. Никотин подарит временное ложное ощущение успокоения, но если он и дальше продолжит двигаться теми же темпами, пачка в день превратится в две.

– А лет ей сколько?

– Двадцать четыре вроде. У нас шесть лет разницы.

– То есть наверняка ты не знаешь? – Аня искренне удивилась. Палец, вырисовывающий узоры на песке, замер на полпути.

«Хочешь поговорить об этом? Зачем?»

В следующую секунду Егор осознал, что и сам был бы не прочь немного «об этом» поговорить. А то его, глядишь, разорвет к чертям на тысячи Егорок.

– Мы тринадцать лет не общались. На даты память у меня плохая.

– А теперь общаетесь? – голос звучал вкрадчиво, и сопротивляться ему не наскреблось сил. Он и так только и делает всю жизнь, что кому-то или чему-то сопротивляется.

– Похоже на то, – ответил Егор отрешенно. – Наверстываем. Что-то типа того. Не знаю.

Она снова помолчала. Недолго.

– Ты словно бы меняешься…

Мягкий, уютный, окутывающий, обволакивающий голос… Черт поймет, как Аня это сделала, но орать трехэтажным матом и впрямь больше не хотелось. Хотя стоп, что она там ему и с какой целью втирает? Меняется?

«Чушь собачья».

– Все как прежде, – проворчал он, туша окурок в песке, отправляя его в пустую бутылку и закручивая крышку. Каждое бездумное, бестолковое действие немного отвлекало от ненужных болезненных мыслей.

Анька несогласно мотнула головой:

– Нет, не как прежде. Я же не слепая, два плюс два сложить в состоянии. Ты ожил, вон, даже улыбаться чаще стал. Теперь понятно.

«Что там понятно тебе?..»

Кажется, тревожные мысли в его голове она задалась целью заместить новыми, но при этом не менее тревожными – и это факт. Они тоже вызывают животный страх, но страх совсем, совсем другого рода.

– Ерунда, – вяло отозвался Егор.

«Горбатого могила исправит».

– Я давно тебя знаю, так что понимаю, о чем говорю.

Вот что на это ответить? Эксперты одни кругом собрались, блин. Настырные, упертые, лучше тебя самого знающие тебя эксперты!

– С тебя шелуха вся опадает, а ты даже не замечаешь. Егор…

Нечего ответить. Взгляд вновь заскользил по водной глади, иногда нарушаемой рябью от поднимающегося ветра или проносящихся мимо лодок. Вода успокаивала – смотрел бы и смотрел. Подумать только, ведь реально могла здесь тихо утонуть, и никто бы не заметил! Ну могла же! Не поинтересуйся он у Стрижа, куда тот подевал малую, не махни Стриж в сторону воды и не ответь про сапы, на которых