Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

как самочувствие? – сверкнув глазами из-под угольно-черных ресниц, вкрадчиво поинтересовалась подруга.

– Нормальное, а что? – меланхолично ответила Ульяна. Нормальное. Если не считать слегка сбившегося сердцебиения.

– Да просто буквально на глазах побелела, вот и спрашиваю, – Юля смотрела на нее в упор. – Точно?

«Нет…»

– А, это… – взгляд заметался по живописной местности, пытаясь за что-нибудь зацепиться. – Вдруг вспомнила, что перевод сдавать уже в понедельник утром. А я и не начинала. Ничего особенного.

Да уж, если чистосердечно, то по сравнению с этим не начатый, что сущая правда, перевод – фигня на постном масле и действительно «ничего особенного».

«Ну и врушка ты, Ильина».

Кое-как наскребя в себе храбрости взглянуть на Юльку, Уля развернулась и изобразила на губах подобие улыбки. Улыбка задумывалась уверенной и безмятежной, но… вышло, что вышло.

«Ну и врушка ты, Ильина», – прочитала она в глазах напротив.

– Как тогда до дома добрались? – елейным голоском поинтересовалась Новицкая. – Ты не рассказала.

– Когда? – эхом отозвалась Уля, втайне мечтая дать сейчас от Юльки деру, взять разбег на помосте и сигануть в воду. Ей нужно остудить голову – раз. Новицкая не сразу ее догонит – два.

– Когда-когда? После клуба, – закатила глаза Юлька. «Очевидно же, о чем я тебя спрашиваю, дурочкой мне тут не прикидывайся!» – вот так этот красноречивый намек стоило трактовать.

– М-м-м, Вадим вызвал себе такси, а мы поехали на метро, – вновь отворачиваясь в сторону причала с лодочками и ощущая, как внезапное смущение проступает краской на щеках, негромко ответила Ульяна.

В памяти тут же всплыла картинка: следующая – конечная. Пустой вагон, они с Егором сидят друг напротив друга, зеркаля позы. Оба – с откинутыми назад головами и закрытыми глазами, а у него еще и наушники-затычки в ушах. Сквозь прикрытые ресницы она исподтишка рассматривает умиротворенное лицо, и на душе безмятежность и тишина, так и надо. Метро Уля сама и предложила, предположив, что ее, такую мокрую, ни один таксист к себе в салон не посадит, а он не стал возражать, признав, что уже тысячу лет туда не спускался. Они едут смешные семь остановок по прямой, три прошли пешком, пока гуляли. Уля смотрит из-под прикрытых ресниц на чужие длинные ресницы и думает – прекрасно помнит: «Жаль будить». Но стоит диктору объявить конечную и пригрозить административной ответственностью за нахождение в вагоне поезда, следующего в депо, как глаза напротив распахиваются и чуть подернутый сном взгляд упирается прямо в нее.

– И как… доехали? – никак не хотела униматься Юлька.

– Чудесно. В уютном молчании, – честно ответила Ульяна. Сил ворочать языками тогда уже и впрямь ни у кого не нашлось.

И вроде надо бы еще что-то к озвученному добавить… да не хотелось. Вот не хотелось! Под сканирующим взглядом Новицкой она чувствовала себя словно на минном поле. В нем сплошь вопросы, на которые у нее нет ответов. Признаешься в чем – выслушаешь охи-вздохи и поток хоть и мягких, но предупреждений. Будто мамы ей мало… И вообще – противозаконно так смотреть!

Юлька быстро обернулась через плечо, словно желая убедиться, что лишние уши не услышат, и продолжила свой допрос.

– Ну и что ты думаешь? Налаживается общение? Ты рада?

– Ох, Юль… – если бы Уля могла хотя бы себе объяснить собственные эмоции, хоть что-то себе объяснить. Смятение – вот то чувство, с которым она живет уже больше месяца. Все нарастающее и нарастающее, достигающее апогея смятение. – Да, налаживается. Да, рада.

Коротко. Зато честно.

– Если ты действительно рада, то тогда и я… рада, – принимая ответ, кивнула себе Юля. – Признаю, даже мне показалось, что шансы наладить его у вас есть, а ты мой скептический настрой знаешь.

Уля озадаченно покосилась в ее сторону. Звучали Юлины тезисы как капитуляция. Как: «Я умываю руки». Как: «Черт с тобой, я сдаюсь». Что за нафиг?

– Ты не злишься? – уточнила Ульяна осторожно, мысленно жмурясь и морально готовясь расставить все точки в вопросе отношения Юльки к Егору. Потому что невозможно! Продолжать ломать себе мозг, пытаясь предугадать реакции подруги, когда тебе в твоих догадках даже опереться не на что, когда из беспочвенных догадки эти превращаются в обоснованные, а потом назад в беспочвенные с частотой пять раз в двадцать минут, – это форменное издевательство!

– С чего бы? – искренне удивилась Новицкая.

«Была не была…»

– Просто… – «Господи, соберись!» – иногда мне кажется, ты испытываешь к нему что-то более серьезное, чем показываешь. И твоих настроений последнее время я не понимаю.

– Бред! – вскинулась Юля. – Моя голова на плечах, уж поверь. Если я за последние десять лет ее не потеряла, значит, и не потеряю, будь спок. – «Логично…» – А вот за тебя что-то беспокоюсь немного, правда. Я ведь знаю тебя с детского сада, иногда даже кажется, что как себя, – сокрушенно вздохнула она. – Поэтому прошу, чтобы и ты свою голову берегла. Дружба – это святое, но в дружбу между мужчиной и женщиной я не верю.

«Ну вот, пожалуйста…»

– А я верю…

Неуверенно прозвучало. Ну, дружат же они с Томом. Очень безопасная выходит дружба – на расстоянии. «Дружба» без лиц и имен. Без общего прошлого и одной на двоих реальности, без обеспеченных жизнью впечатлений, без страшных потерь, с возможностью выпилиться из чата в любую секунду.

– Ну да. Ох, Ильина, наивная душа… – хмыкнула Новицкая. Чуть больше месяца назад за этой фразой последовало продолжение: «Ну ничего, жизнь тебя научит». – Ладно, пошли на сапы, никогда не пробовала.

И они наконец пошли на сапы, чему Уля была несказанно рада: наконец-то тревожащий разговор закончен. И сразу стало куда веселее. За первые пятнадцать минут искупались по три раза каждая и в конце концов оставили попытки удержать равновесие в положении стоя. Юлька распласталась на доске попой кверху, опустила руки в воду и мгновенно ушла в астрал. А Уле удалось поймать баланс на коленях, постепенно стало получаться, и она начала не торопясь двигаться от причала к середине водоема.

В этом определенно что-то было. Весло тихо погружалось в воду то по правому борту, то по левому, сап плавно плыл, чуть покачиваясь на воде, а берег постепенно отдалялся. Иногда проносящаяся мимо моторная лодка – с вейксерфером или без него за кормой – давала волну, и удерживать равновесие становилось куда сложнее. Пару раз Ульяну опрокидывало в прохладную воду, но в целом с каждой новой попыткой она чувствовала нарастающую уверенность в своих силах.

А еще с сапа хорошо просматривалась водная гладь и берега водохранилища. Метрах в двадцати от нее «уснула» Юлька, а от причала на сапе отчаливала еще одна юная любительница развлечений: худющая, маленькая, лица под розовой кепкой не видать, зато слитный ярко-желтый купальник видать за версту. На соседних пляжах вовсю кипела жизнь: жарили шашлыки, играли в бадминтон и волейбол, плескались в воде с надувными матрасами и