Читать книгу - "Мучения Дьявола - Трейси Делани"

чувствовал себя таким сосредоточенным и в мире с самим собой, и я знаю, кого я должен поблагодарить за это.

Мой взгляд перемещается к моей жене, ее щеки приятно порозовели на морском воздухе, а Пенни прижалась к ее груди. Я улыбаюсь, и улыбка, которую она дарит мне в ответ, наполняет мое сердце обожанием. После всего, через что мы прошли, я не считаю само собой разумеющимся, насколько мне повезло. Всего несколько месяцев назад я бы решительно заявил, что не способен любить женщину так сильно, как люблю свою жену.

Но вот мы здесь.

— Поставь Пенни, Крошка. Самое время начать твои уроки плавания под парусом.

Она прикусывает губу и морщится, от этого выражения кожа вокруг ее глаз покрывается морщинками. — Что, если я разобьюсь?

Мои губы растягиваются в улыбке. — Здесь не во что врезаться. Кроме того, я буду прямо за тобой.

Она не выглядит убежденной, но все равно ставит Пенни на палубу и направляется ко мне. Пенни ковыляет за ней, шлепаясь задом о палубу не более чем в двух дюймах от ног Виктории, заявляя о своих правах. Если бы она могла говорить, клянусь, она бы крикнула: — Моя!

Жаль, щеночка. Она была моей задолго до того, как ты появился на свет, и она будет моей еще долго после того, как тебя не станет.

Я ставлю Викторию впереди себя и кладу ее руки на руль. Я рассказываю ей об основах парусного спорта, таких как понимание направления ветра, рулевого управления и важности управления парусом. Она принимает все это к сведению, кивает, чтобы показать свое понимание, и даже задает мне пару вопросов, которых я не ожидал от новичка.

— Все не так уж плохо, — говорит она после того, как пробыла за пультом управления пять минут.

— Мы еще сделаем из тебя моряка.

Она остается за штурвалом, пока мы не приближаемся к сложной бухте, ведущей к месту, которое я выбрал для ланча, — живописному прибрежному городку, типичному для южной Англии. Я опускаю главный парус и использую мотор, чтобы подвести нас к причалу.

Мы находим причудливую чайную на маленькой боковой улочке, которая с радостью примет Пенни, и заказываем обед. Аппетит Виктории ухудшился после того, как она столкнулась со смертью, и она похудела, но то, как она поглощает свою порцию рыбы с жареной картошкой, свидетельствует о том, что ее аппетит возвращается. После обеда мы берем Пенни на прогулку по набережной, но когда Виктория замедляет шаг и ее дыхание становится затрудненным, я принимаю решение вернуться на яхту.

— Нам обязательно уезжать прямо сейчас? — Спрашивает Виктория, когда мы возвращаемся на борт.

— Мы не обязаны делать то, чего не хотим. — Я обнимаю ее за плечи и целую в висок. — О чем ты думала?

Она смотрит на меня с ожиданием в глазах, проводит языком по нижней губе и опускает взгляд на мой рот.

— Нет.

Воздух вырывается из ее раздувшихся ноздрей, а губы сжимаются. — Я в порядке, Николас.

— Ты все еще восстанавливаешь силы. Посмотри, как тебя утомила эта прогулка. Нет.

— Я имею в виду... — Она хлопает ресницами и проводит ладонью по моему члену. Изголодавшийся по ее прикосновениям, он твердеет. — Нам не обязательно заниматься энергичным сексом. Мы можем заниматься и другими вещами, которые не будут перегружать меня.

Ее пальцы сгибаются, сжимая меня. Я стону. — Крошка, ты не облегчаешь мне задачу.

— Таков план. — Она отпускает меня и спускается вниз, где находятся жилые помещения. Я закрываю глаза и вздыхаю.

Меня, блядь, отхлестали по заднице, и знаете что? Я бы ни черта не стал менять.

Пригнув голову, чтобы не задеть косяк, я иду за ней. Когда я вхожу в гостиную, Виктория лежит на диване. Ее джинсы и кружевные черные трусики валяются на полу, а ноги широко раздвинуты.

Трахни. Меня.

— В интересах экономии времени. — Она проводит языком по верхней губе и окидывает меня жарким взглядом. — Тебе нужно кое-что наверстать.

— Где Пенни? — Я не собираюсь делать это на глазах у гребаной собаки.

— Я отвела ее на кухню.

Мой взгляд опускается к верхушке ее бедер. Господи, она уже промокла. — Мы могли бы перенести это в спальню, ты знаешь?

— О, я знаю. Но здесь все кажется более... срочным. — Она манит меня вперед. — Я хочу этого. Я хочу тебя.

Не нужно упрашивать меня дважды. Я опускаюсь на колени на диване, поднимаю ее ноги и кладу их себе на плечи. Схватив ее за задницу, я подношу ее ко рту, постанывая от ее запаха. Все грязные мысли, которые я подавлял в себе последние несколько недель, выплескиваются наружу.

— Ты хочешь, чтобы мой язык был в твоей пизде, Крошка? — Я зарываюсь носом в ее мягкие кудри и вдыхаю.

— Да, — выдыхает она. — Так сильно.

— Насколько? Скажи мне.

Я мучаю ее и себя, но если я не отложу это, я сожру ее за считанные секунды, и все закончится слишком быстро.

— Николас. — Она хватает меня за голову и пытается прижать к себе. Я сопротивляюсь.

— Скажи мне, — рычу я. — Скажи мне. Дай мне услышать, как сильно ты этого хочешь.

— Я умру, если ты не заставишь меня кончить.

— Как ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить?

— Боже, Николас. — Она хватает меня за волосы и дергает за корни. — Лижи меня, соси меня, кусай меня. Просто сделай это, или ты будешь тем, кто умрет.

Из моей груди вырывается смешок. — Ты промокла насквозь, Крошка. Дай мне свою сперму, детка, тогда я дам тебе свою.

Я засунул свой язык внутрь нее. Она ахает от внезапного вторжения, затем, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух, опускается на диван и стонет от удовлетворения. Я поглощаю ее, как человек, привыкший есть хлеб, которому внезапно предложили икру, и проходит не больше двадцати секунд, прежде чем ее сладкий вкус проникает мне в рот.

— Я люблю тебя. — Я произношу слова, которые никогда не думал, что смогу, прижимаясь ртом к ее киске. — Я люблю тебя так чертовски сильно.

Когда она не отвечает, я поднимаю взгляд. По ее щекам катятся слезы.

— Крошка, что случилось? — Я пододвигаюсь к дивану, стараясь не навалиться на нее всем своим весом. — Я причинил тебе боль?

Она качает головой.

— Тогда в чем дело? Поговори со мной.

— Я...я... так счастлива.

Меня охватывает облегчение. Я обхватываю ладонями ее щеки и целую соленые губы. — Ты изменила мою жизнь, Виктория. Ты заставила меня почувствовать, что меня достаточно. После того, как мама покончила с собой, я годами нес часть вины за