Читать книгу - "Мучения Дьявола - Трейси Делани"

Присев на край кровати, он заправляет прядь волос мне за ухо. — Тебе что-нибудь нужно, Крошка?

— Да. — Я похлопываю по пустому месту рядом с собой. — Обними меня.

Не знаю почему, но его лицо морщится от этой простой просьбы. Он обходит кровать и ложится, а я перекатываюсь и прижимаюсь к нему. Сильная дрожь пробегает по его телу.

— С тобой все в порядке?

— Ага.

В его голосе слышится заминка, как будто он изо всех сил пытается сдержать свои эмоции. Я откидываюсь назад, чтобы взглянуть на него. Он... о Боже, он плачет.

— Николас? Боже мой, что случилось? — Я никогда не видела его плачущим. Никогда. Это разбивает меня. Я этого не вынесу.

— Виктория. — Он обхватывает ладонями мои щеки и приподнимает мое лицо, в его глазах блестит еще больше слез. — Я чуть не потерял тебя. Я, блядь, чуть не потерял тебя, а ведь я даже не сказал тебе, что люблю тебя.

Мое сердце уходит в пятки. Месяцами я надеялась и молилась услышать эти слова из уст моего мужа, но никогда не ожидала этого. Я убедила себя, что мне не нужно их слышать, что только его действия имели значение.

Как же я ошибалась.

Я разрыдалась.

— Эй. — Его руки сжимаются вокруг меня, и он целует мои веки, влажные щеки, губы. — Не плачь. Я не выношу, когда ты плачешь.

— Я не выношу, когда ты плачешь, — всхлипываю я, а потом начинаю смеяться, и, начав, уже не могу остановиться. — Я тоже люблю тебя. Ты ведь знаешь это, правда? Я так долго любила тебя, Николас.

Его брови взлетают вверх. — Долго?

— Да. Наверное, это началось как подростковая одержимость, но в глубине души я всегда верила, что ты — тот, кто нужен мне. Потом я потеряла тебя, когда ты выбрал Бет, и я думала, что на этом все. Но судьба дала нам еще один шанс. Это дало нам время понять, чего и кого мы хотим. Это дало тебе время осознать, что ты снова способен любить кого-то после того, как смерть твоей мамы разрушила тебя. Ты для меня все. Я люблю тебя, Николас Де Виль. Всем сердцем.

Его часто суровые черты лица смягчаются, глаза тают, как шоколад на горячей плите. — Я люблю тебя. Больше жизни. И я потрачу остаток своих сил, показывая тебе, что ты всегда будешь для меня номером один.

Он целует меня, и я теряюсь в тепле его объятий, силе его любви, силе его поддержки.

Несколько месяцев назад я пошла к алтарю и вышла замуж за мужчину, о любви к которому молилась, но никогда по-настоящему не думала, что это произойдет. Мужчина, который сказал мне, что не способен любить. Мужчина, у которого вырвали сердце, когда его мать покончила с собой. Мужчина, который думал, что его недостаточно, хотя на самом деле он — это все.

Мое все.

И теперь я знаю, что я для него тоже все.

Глава Тридцать шестая

Николас

Последние четыре недели с тех пор, как Викторию выписали из больницы, были сплошными американскими горками эмоций, которые я не привык позволять себе испытывать. Это была отличная поездка, это точно.

Несколько дней назад я встретился с Филиппом и Лаурой, и мы прояснили ситуацию. Я все еще думаю, что они слишком благоволят Элизабет, но опять же, я предвзят. Виктория — это все для меня, мое сердце, моя душа, смысл моей жизни.

Что касается ее сестры, то эта работа продолжается. В основном мы избегаем друг друга, обмениваясь лишь любезностями всякий раз, когда наши пути пересекаются. Я знаю, Виктории понравилось бы, если бы я мог забыть о том, что сделала Элизабет, как она, похоже, уже сделала, но, как я сказал ей несколько недель назад, она гораздо более всепрощающий, сострадательный человек, чем я.

Я всегда буду считать Элизабет эгоистичной, манипулирующей стервой, и я не испытываю ни малейшей вины за то, что чувствую себя так. Я содрогаюсь каждый раз, когда думаю, что мог бы в конце концов жениться на ней.

Может быть, это должно означать, что я более снисходителен к тому, что она сделала, но это не так. Я никогда не прощу ее за то, через что она заставила пройти Викторию, или ее родителей. Я наблюдал, как мой отец оплакивал потерю ребенка, и это было некрасиво. Лаура и Филипп, может, и не самые мои любимые люди, но, Господи, ни один родитель не заслуживает хоронить своего ребенка только для того, чтобы узнать, что это притворство, когда все, что ей нужно было сделать, это найти свои гребаные яйца и сказать родителям, что она встретила кого-то другого и отказывается выходить за меня замуж.

Моя семья, возможно, и обладает большой властью, но, насколько я знаю, мы никогда никого насильно не тащили к алтарю с гребаным пистолетом у виска.

По крайней мере, в течение столетия или двух.

С другой стороны, Филлипу нужны были денежные вливания моего отца, чтобы удержать свой бизнес на плаву, так что, возможно, они бы ее не послушали. Тем не менее, сейчас все это спорно.

В феврале погода была не из приятных: почти каждый день шел сильный снег и наледь. Я слишком беспокоился о том, что Виктория поскользнется и упадет, чтобы разрешать ей часто выходить из дома, но март начался лучше, и сегодня почти похоже на весну, с пушистыми белыми облаками и мягким южным ветерком.

Идеальный день для плавания под парусом.

— Не хочешь прогуляться?

Виктория свернулась калачиком на диване и читает, а Пенни устроилась у нее на коленях. Щенок редко отходил от нее с тех пор, как она вернулась домой, в результате чего я был полностью понижен до второго места.

Ее глаза сверкают, как самая яркая звезда в галактике. Она откладывает книгу. — Боже, да. Я схожу с ума, сидя взаперти в доме. О чем ты думаешь?

— Я подумал, мы могли бы покататься на яхте.

— А Пенни можно пойти?

Услышав свое имя, Пенни поднимает голову и навостряет уши, как будто предчувствует предстоящее приключение.

— Не понимаю, почему бы и нет. Будем надеяться, что у нее нет морской болезни.

Час спустя я вывожу «Мучителя дьявола» из пристани в открытые воды. Возможно, мне придется сменить название лодки, а также той, которую я держу в Хорватии. Она мне не подходит так, как раньше. Я давно не