Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

еще хуже, рядом с пациентом. Я возвращаюсь по коридору, когда меня осеняет: может, она у Тумаса.

В столовой они выглядели довольно близкими, когда вместе обедали: его рука лежала у нее на плечах, а Сура не сводила с меня свирепого взгляда. Может, они…

ТУК. ТУК. ТУК.

Прежде чем успеваю передумать, мои кулаки обрушиваются на дверь. Небеса, эти блядские оковы. Без них я бы почувствовал ее энергетический след сквозь дверь и уже был бы на пути дальше.

На короткое мгновение сердце колотится уже не в груди, а в горле.

И тут дверь открывается. Открытое лицо Суры мгновенно каменеет, едва она видит меня в коридоре. Ее голубые глаза покрываются ледяной коркой ненависти, и я даже не успеваю моргнуть.

— Пришел закончить начатое? — огрызается она.

Я с трудом сохраняю бесстрастное выражение лица.

— Майя с тобой?

Она прислоняется к дверному косяку и невозмутимо рассматривает ногти.

Я сдерживаю желание ворваться мимо нее в темную спальню.

— Да, — наконец снисходит она до ответа. — Что-нибудь еще?

Я заглядываю поверх ее головы, но Сура оставила дверь едва приоткрытой, не позволяя ничего разглядеть.

— Можешь проваливать, — шипит она. — Иди терроризируй кого-нибудь другого.

За ее спиной скрипит матрас, а затем к двери приближаются мягкие шаги.

— Все в порядке, Сура, — тихо произносит мягкий голос. Ее голос.

Я выпускаю воздух, который с самой оружейной держал запертым в груди. Сура в последний раз ледяным взглядом окидывает меня, а затем отталкивается от дверного косяка и узодит внутрь.

На ее месте стоит Майя…

…в нелепо короткой ночной рубашке.

Непослушный взгляд опускается на обнаженные бедра, и я сжимаю кулаки, чтобы не сделать какую-нибудь невероятно глупую вещь.

Например, закинуть ее на плечо и утащить обратно по коридору.

— Я пришла сюда из-за грозы. Не думала, что ты заметишь, — говорит она, складывая губы в обиженную капризную гримасу. От этого у меня сжимается сердце.

Ненастоящее. Ненастоящее. Ненастоящее.

Насколько мне известно, Тумас может быть там вместе с ней, а Сура как раз собирается выйти. Я поджимаю губы, превращая их в мрачную линию, но не могу остановить вырвавшиеся слова:

— Там только вы вдвоем?

Она мучительно долго смотрит на меня, а затем бормочет:

— Да.

Не знаю, ответил ли я что-нибудь. Знаю лишь, что больше не могу стоять здесь ни секунды, пока она в этой проклятой Небесами ночной рубашке. Когда дверь наших покоев захлопывается у меня за спиной, я позволяю себе прислониться к ней.

Я долго стою под душем, позволяя горячей воде унять боль в мышцах.

Но боль в сердце ничто не утихомирит.

Пока я остаюсь здесь.

Я засыпаю на кровати, окутанный инеем и запахом зимней розы.

Глава 62



Еще слишком рано для того, чтобы кто-то тыкал пальцем мне в грудь.

Ночью я спал урывками: никак не мог привыкнуть к мягкому матрасу, а запах Майи окутывал меня со всех сторон.

Сегодня Таирна поручила мне тренировать бойцов. Из всех сменяющих друг друга заданий это ненавижу больше всего: обучать воинов, которые сражались против меня, солдат, которыми я когда-то командовал, и людей без дара, считающих меня чудовищем, проклятым Небесами и намеренным стереть их с лица земли.

Поэтому, когда Сура преграждает мне путь к тренировочной площадке, тычет пальцем мне в грудь и рычит:

— Только попробуй причинить ей вред.

Я прихожу в бешенство.

— Я не собираюсь причинять ей вред, — сквозь стиснутые зубы выговариваю я.

Я пытаюсь обойти ее, но она подстраивается под мой шаг. В голубых глазах пылает холодная ярость — и что-то еще. Возможно, смирение.

— Я серьезно, — шипит она. — Клянусь Приливами, если ты хоть как-то навредишь ей, я убью тебя. Медленно. Мучительно. Жестоко. И буду наслаждаться каждой секундой. Я выплесну всю ярость, которая копилась во мне с той проклятой Небесами ночи. Отомщу за сотни воинов, которых ты хладнокровно убил в темноте. За каждого, мать его, тундрейнца, которого ты убил в этой войне, проклятой Приливами.

Голос у нее срывается, глаза наполняются слезами.

— Я отомщу за Дака.

Горло сжимается так сильно, что я не могу вдохнуть и половины воздуха.

Она отступает на шаг, и две косы качаются за спиной.

— Больше не причиняй ей боли. Ты и так достаточно навредил нам.

Затем разворачивается на каблуках и уходит.

Не знаю, сколько времени стою неподвижно после ее ухода.



Несколько часов спустя я сижу за столом в кабинете Таирны, а слова Суры все еще звучат у меня в голове.

Больше не причиняй ей боли.

Больше не причиняй ей боли.

Больше не причиняй ей боли.

Дверь со скрипом распахивается, и Майя влетает в комнату.

Я даже не сразу ее узнаю.

Вместо привычной туники и лосин на ней боевые кожаные доспехи. По фасону они похожи на те, что носят повстанцы, но вместо черного, серого или коричневого кожа на ней самого светлого оттенка синего. Доспехи облегают бедра и грудь, а широкая коричневая перевязь стягивает талию.

Она похожа на воительницу.

Она выглядит безупречно.

Я с трудом отвожу взгляд, чувствуя, как пересохло во рту, и замечаю, что Райкен тоже смотрит на нее — с восхищением в глазах. В груди зарождается низкое рычание, и Лизза благоразумно отворачивает его лицо, тихо посмеиваясь.

Майя садится рядом со мной, и все мое тело отзывается на ее близость.

— Начнем? — спрашивает Таирна. В ее голосе слышна проклятая Небесами улыбка.

Я издаю невнятное хмыканье, и Райкен открывает совещание обычным докладом о запасах в лагере.

Когда он заканчивает, Таирна раскладывает карту на столе и указывает на размазанное пятно у северного побережья.

— Армия Волки высадилась.

Майя наклоняется над столом, и ее локоть задевает мой.

— Прости, — бормочет она.

Я не доверяю себе настолько, чтобы ответить.

Таирна недовольно поджимает губы из-за моего молчания и, тихо вздохнув, объясняет дальнейшие действия:

— Их силы разделятся надвое и направятся сюда, — она проводит пальцем по карте, прочерчивая линию к Арбинжу, — и сюда, — еще одна линия тянется к Тундрейну. — Наши люди из этих лагерей присоединятся к ним. Вместе их будет достаточно, чтобы захватить оба дворца.

Она обводит взглядом всех за столом.

— Монархов мы казним публично. Затем придется действовать быстро, чтобы закрепить власть Майи.

Майя упирается руками в стол, выпрямив спину.

— Вы не можете убить моего отца.

На лице Таирны появляется виноватое выражение.

— Майя, мы же обсуждали это… если мы хотим, чтобы ты вела народ, тогда…