Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

прикосновений, но я… я недостаточно старалась. Я не могла признаться в своих чувствах даже себе, не то что кому-то другому. То, что ты видел… это было моим прощанием с ним. Просто он об этом не знал. Клянусь Приливами, я собиралась рассказать тебе все, когда ты вернешься.

Все во мне кричит, что она говорит правду. Мучение в ее глазах, отчаянно дрогнувшие губы. Ни единого покалывания.

Но раньше она уже лгала. И я ничего не заметил.

Я глубоко и болезненно вздыхаю, затем переворачиваюсь на спину.

— Скажи что-нибудь, — умоляет она. — Есть ли у нас шанс?

Она хватает меня за руку и прижимает ее к своему сердцу. Его бешеный стук отдается в моей ладони.

Когда я не отстраняюсь, она приподнимается на локте и проводит пальцами по каждому белому шраму на моей груди. В ее прикосновении столько почтения, проклятого Небесами, что я едва не теряю самообладание. Я не доверяю себе настолько, чтобы заговорить.

Майя кладет голову мне на грудь и слушает, как бьется мое сердце. Наверное, Небеса решили наказать меня самым жестоким способом: ничто — ни сейчас, ни когда-либо — больше не будет ощущаться настолько правильным.

Я люблю эту женщину. Люблю каждым проклятым вдохом, каждым судорожным ударом разбитого сердца. И знаю: когда завтра уйду, оставлю здесь, рядом с ней, его острые осколки.

Она спросила, есть ли у нас шанс.

Но не такой, на котором я снова смогу ей доверять. Я никогда не перестану сомневаться.

И никогда не перестану причинять ей боль из-за этого.

— Я отдал тебе всего себя, все, что у меня было, Майя. — Шепот ломается под тяжестью скорби. — У меня ничего не осталось.

Она с трудом сглатывает, и движение отдается у меня на груди.

— Тогда… тогда почему ты здесь?

Я раздраженно вздыхаю.

— Я просто не могу держаться от тебя подальше.

Челюсти сжимаются.

— Но я никогда не смогу доверять тебе снова. Стоит мне закрыть глаза, и я вижу тебя с ним. В его объятиях. На коленях, с горем и яростью во взгляде. Из-за него. В то время как я считал тебя своей. — Я сглатываю, преодолевая ком в горле. — Я буду и дальше вести себя жестоко. То притягивать, то отталкивать. Как тогда в палатке.

Голос ломается под тяжестью моей боли. Ее боли.

— Ты заслуживаешь счастья, Майя. Просто не со мной.

Одна слеза падает мне на грудь. За ней — вторая.

Она плачет, прижавшись ко мне, кажется, часами. Тихо, судорожно, безнадежно рыдает, пока наконец не погружается в сон.

Только когда она засыпает, я позволяю собственным слезам пролиться.

Прощай, Майя.

Глава 65



Я открываю глаза. Я в своей спальне в Арбинже.

Под смятыми простынями рассыпаны лепестки роз. При каждом вдохе легкие наполняются инеем и запахом зимней розы.

Но я один. Половина кровати, где спит моя жена, холодна.

Где она?

Под босыми ногами мягкий ковер.

— Майя?

Ответа нет.

И тут я вижу. Балконная дверь приоткрыта.

А там — моя жена. Она смотрит на сады, залитые ранним утренним светом. Темные волосы вьются вокруг плеч, босые ступни стоят на каменном полу балкона.

Моя жена. Услышав мои шаги, она оборачивается и кладет одну руку на округлившийся живот. Щеки мокрые от слез, но сияющая улыбка на лице соперничает с восходящим солнцем.

Моя. Моя. Моя.

Балкон содрогается. Что—

Камень осыпается у нее под ногами, и Майя летит вниз, в сады.

Нет. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет.

Я бросаюсь к ней, вытянув руки.

Ее улыбка исчезает раньше, чем исчезает она сама.

Я распахиваю глаза. Сердце колотится в горле, а призрачный ужас сна цепляется за меня, словно густой дым.

Комната дрожит. Майя лежит у меня на груди — теплая, спящая, живая.

Низкий гул сотрясает кровать.

Кровать качается, и эти резкие толчки жутко напоминают тот случай, когда десятилетний Лев решил, что будет забавно раскачать свой домик, опутав основание корнями и принявшись его трясти.

— Майя!

Ее глаза приоткрываются, затуманенные сном. Комната снова содрогается, и живот сводит от страха при виде этого яростного грохота.

Фонарь на комоде скатывается на пол и разбивается.

Я сажусь, увлекая Майю за собой.

— Землетрясение? — спрашивает она, и в голосе звучит паника.

— Маг земли.

Нужно выбраться, пока нас не погребло под обломками. Я встаю с кровати, натягиваю рубашку и бросаю Майе одну из запасных. Больше ни на что нет времени.

Но сначала…

Я перерываю ящик комода и быстро нахожу место, куда спрятал помолвочное кольцо. Засовываю его в карман и поворачиваюсь к Майе.

Переплетя пальцы, мы спешим в коридор. Грохот не прекращается. Я стучу во все двери, мимо которых мы проходим. С потолка сыплется пыль. Я ускоряю шаг, таща Майю за собой, но она выдергивает руку и колотит кулаками в дверь Суры.

— Сура! — кричит она, и голос дрожит от паники. — Тумас!

Пол яростно содрогается.

— Времени нет, — рычу я, протягивая к ней руку.

Но здание снова трясет, Майя теряет равновесие и падает на пол.

Дверь Суры распахивается, но в дверном проеме стоит Тумас.

— Где Сура? — спрашивает Майя, с трудом поднимаясь на ноги.

— Она сказала, что вместе с тобой!

Блядь, у нас нет на это времени.

— Уходим. Живо, — отрезаю я.

Я снова тянусь к Майе, и тут…

Здание начинает бешено дрожать. Воздух разрывает оглушительный треск, похожий на раскол самой земли. Я падаю навзничь. Майя отшатывается в другую сторону.

Пол между нами раскалывается, и из расширяющейся трещины вырываются гигантские корни. Майя исчезает из поля зрения.

— Майя! МАЙЯ! МАЙЯ!

Я снова и снова кричу ее имя, тщетно цепляясь ногами за пол, пока здание рушится у меня под ногами. Пол содрогается, затем проваливается — и я лечу вниз.

Деревянная балка обрушивается мне на плечо с гулким ударом, отдающимся в костях. Пыль забивается в глаза, нос и рот, но мне удается ползти к тому, что, как я надеюсь, является дверным проемом. Под рукой оказывается твердая поверхность, не поддающаяся весу этого хаоса. Небеса, спасибо предусмотрительному магу земли: он заранее оплел металлические балки деревом.

Люди кричат, пока мы падаем, а здание рушится вокруг нас. Каждый слабый, полный ужаса крик заставляет меня напрягать слух, пытаясь понять, не Майя ли это. Здание содрогается, кажется, часами, хотя на самом деле проходят считаные минуты.

Громкий грохот.

Потрескавшиеся балки и обломки заваливают ноги до середины икр. Кажется, ничего не сломано. Я с трудом поднимаюсь и отбрасываю ногой мелкий