Читать книгу - "Ведьмы Шервудского леса - Ксения Шкуренко"

переоделся? — спросила я, когда поняла, что теперь Шон был облачен в черное. — Хотя… не отвечай.

Послушно промолчав Шон погрузил свою руку в мои лохматые черные волосы. Медленно, почти лениво, он провел пальцами по прядям, распутывая их.

— Как же они меня все задолбали... Присцилла, Ашер… — я подняла на Шона глаза. — Была бы моя воля, отправила бы к праотцам или устроила бы зачистку, как Чистильщик из Безмолвного чтения, помнишь?

Колдун не любил много болтать и предпочитал быть молчаливым слушателем. Именно это мне в нем нравилось больше всего. Шон никогда не осуждал меня за мои мрачные мысли. Никогда не давал непрошенных советов и не делал вид, будто понимает меня. Он просто был рядом в нужные моменты и слушал меня, позволяя моей агрессии и злости на весь мир выходить наружу.

Я знала, что могу доверять Шону. Сама не понимаю, откуда и почему это доверие возникло. Может, все дело в том, что Шон был приятелем Тео, которому я безусловно доверяла? Хотя до его смерти мы не так часто взаимодействовали друг с другом. Наша дружба на пятом курсе возникла так же внезапно, как в небе возникает гроза. Когда Теодор Барнс погиб, часть моего доверия осталась висеть в воздухе, не находя себе место. И Шон, сам того не зная, стал тем, кто это доверие принял и не обманул.

Я никогда не плачу от ментальной боли, даже когда сильно расстроена. Слезы просто не идут. Однако если бы я умела плакать, несомненно, Шон был бы тем человеком, перед которым лить слезы мне было бы не стыдно.

Шон любил наматывать мои локоны на свои пальцы. Волосы мои были разной длины из-за стрижки шегги, от того, играться с прядями ему было интереснее. В эти моменты я чувствовала себя наиболее уязвимой.

Однако сейчас пальцы Шона вдруг легли мне на затылок и принялись массажировать кожу головы. По всему телу забегали мурашки.

Я накрыла ладонью его живот и удивилась внезапно твердому торсу. Шон не был доходягой, но и горой мускулов его нельзя было назвать. Похоже, он все каникулы не вылезал из спортзала. Надо же... Должно быть теперь ведьмочки с других факультетов непременно оценят такие изменения.

Шон и без того пользовался женским вниманием, однако теперь он точно рисковал стать самым желанным парнем Института. Я эгоистично хотела бы, чтобы Шон всегда был лишь моим оплотом, тем человеком, в котором я могла бы прятаться от всего мира и которого не пришлось бы делить ни с кем. Но если колдун вдруг обзаведется своей ведьмой — я не буду мешать. Шон имеет полное право на счастье и любовь, он заслуживает гораздо большего, чем ему когда-либо могла бы дать я.

Закрыв глаза, я наконец расслабилась у него на груди. И слушая бешеный стук сердца, уснула.

А когда проснулась, мне ничего не оставалось, кроме как вернуться в свою спальню, поскольку никого в комнате уже не было.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Прошла всего одна неделя моего пребывания в Англии.

Разница в климате с Италией была тут же раскритикована моими волосами. Медовые пряди, сраженные британской влажностью, то и дело норовили выпрыгнуть из зачеса. Все в точности, как в детстве, когда мать увозила меня из Италии, чтобы повидать наших родственников, в те ежегодные приезды в Лондон мои волосы претерпевали не самые лучшие дни. Разве что, будучи пятилетним, меня не заботило поддержание имиджа моей семьи своим безупречным образом.

Думал ли я, что матери взбредет в голову стать инвестором Института Кроули, в котором она сама когда-то училась? Ну, разумеется, нет. Однако чем Люцифер не шутит, верно? Его потомки весьма целеустремленны и преисполнены амбиций. Мне ли не знать?

Да и мой отец тот еще чудак. Вельзевул бы гордился его чревоугодием. На папаше держится весь итальянский автопром, и неудивительно, что мать комплексует на фоне его заслуг. Впрочем, она предпочитает называть это здоровой конкуренцией. А я предпочитаю — кризисом среднего возраста. Я считаю, что самыми большими достижениями в ее жизни были богатый муж и гениальный сын, до которого ей никогда не было дела. И хоть мне глубоко плевать на то, что мать пытается преуспеть в инвестировании в Кроули и открытии очередного никчемного бизнеса здесь, в Англии, я не был против перевода в Институт. В Тренто, как и в Италии в целом, мне в последнее время стало весьма тесно.

Учеба в Институте Кроули будет отличным стартом для моей будущей карьеры врача-психотерапевта. Люди Великобритании отличаются от вечно веселых и беззаботных итальянцев своей исключительной меланхолией и бессмертной гротескной тоской. Возможно, работая с такими больными, я смогу излечить и самого себя.

Поначалу мне казалось, что жизнь совершенно мной не интересуется, но в процессе взросления я наконец осознал, что на самом деле сам никогда не проявлял к ней должного интереса. Еще с раннего детства я понял, что все колдуны и смертные тривиальны, из-за чего дружил я в основном с отцовскими доберманами, разведением которых занималась моя тетя.

Что же касается девушек — я определенно нахожу в них какую-то прелесть, но я не из тех обходительных парней, что приглашают одну и ту же даму на свидания девять кругов ада подряд. Нет, спать с одной дамой более одного раза представляется мне неимоверно скучным. Подобное быстро вводит меня в уныние.

Однако, заселяясь в кампус, я и подумать не мог, что в первый же день в мою постель бесцеремонно ляжет совершенно незнакомая девушка. Должно быть, она приняла меня за того дружелюбного болвана, представившегося мне Шоном. Любопытно… часто ли она так укладывается на его худощавое тело, размышляя о смертной расправе чуть ли не над каждым учащимся здесь, пока парень массирует ей голову? Когда она отключилась, я смог выбраться из плена ее тела и сбежать в лес. На следующий день я невзначай спросил своего соседа, Шона Маккартни, кто жил с ним в одной комнате до меня, и кто входит в круг его общения. Таким образом я узнал, что ночную гостью зовут Люсильда Принц, чьим предком является Асмодей.

— В этом году наша обитель пополнилась множеством новых душ, — произнес преподаватель по литературе смертных, когда я вошел в кабинет. — Прошу любить и жаловать мистера Киллиана Кавальере, прибывшего к нам прямиком из Дома Абрама Колорни, итальянском институте для ведьм и колдунов. Бывшие профессора отзывались о мистере Кавальере, как об успешном и целеустремленном студенте. Надеюсь и в