Читать книгу - "Ноктюрн - Карина Халле"

Время, проведенное людьми на этой планете, сокращается. Они отравляют воздух, воду, почву. Они убивают друг друга миллионами в своих бесконечных войнах. В следующем столетии они полностью уничтожат сами себя. Обратного пути для них нет, они сами вырыли себе могилу, и история будет повторяться снова и снова, потому что никто из них ничему не учится. Они просто слишком глупы. — Он наклоняется ближе. — Мы можем их пережить, Виктор. Мы можем вернуться в наш мир и восстановить там нашу цивилизацию. Но только если откроем врата. Только так мы сможем попасть туда.

— И для этого тебе нужна Лена, — говорю я, начиная кое-что понимать. — Из-за её группы крови. У неё четвёртая отрицательная, верно?

Он ухмыляется и выпрямляется.

— Самая редкая из редких. А у вампиров она встречается ещё реже. Она станет идеальной последней жертвой. Возможно, она даже станет ключом к тому, чтобы навсегда открыть врата, и тогда мы сможем приходить и уходить, когда захотим.

— Я не стану помогать тебе её искать, — говорю я, и в моём голосе звучит непоколебимая решимость. — Мне плевать, что ты со мной сделаешь.

Дмитрий вздыхает, словно разочарованный моим предсказуемым ответом.

— Ты не понял, Виктор. Мне не нужно твоё сознательное согласие. Мне нужно только понять, что запускает твою трансформацию.

Внутри у меня все сжимается от страха — не за себя, а из-за того, во что я могу превратиться, что могу натворить, если другая моя сторона возьмет верх.

— О чем ты говоришь?

— О твоей вампирской сущности, — объясняет Дмитрий, словно ребенку. — О той части тебя, которая проявляется во время отключек. Это довольно любопытно: когда берет верх твоя вампирская натура, ты словно становишься совершенно другим человеком. Тем, кто признает во мне отца. Тем, кто беспрекословно мне подчиняется.

В груди у меня становится холодно и тяжело.

— Ты лжешь.

— Неужели? — Дмитрий указывает на покрытый тканью стол у дальней стены, который я раньше не замечала. — Возможно, демонстрация будет более убедительной.

Он подходит к столу и снимает ткань, под которой с хирургической точностью разложены различные предметы. Он выбирает один из них — женский шарф из изумрудно-зеленого шелка — и возвращается к каталке.

— Узнаёшь? — спрашивает он, покачивая шарф перед моими глазами.

Я узнаю. Это шарф Лены, тот самый, который она надевала в то утро, когда мы пили кофе в Musso & Frank. Вид его пронзает меня паникой.

— Откуда он у тебя?

— Из её квартиры, конечно. Вместе с несколькими другими личными вещами. — Улыбка Дмитрия холодно-клиническая. — Я проверяю одну теорию. Видишь ли, я думаю, что когда вампиры впервые трансформируются, дело не только в «дне рождения», но и в конкретном триггере, который пробуждает их истинную природу. Для некоторых это боль.

Он достаёт из рукава голубой кинжал, и тот отражает свет свечей.

— Для других — кровь. — Кинжал снова исчезает в рукаве. — Но я подозреваю, что в твоём случае это может быть нечто более… эмоциональное. А если это эмоции, что ж, возможно, мы сможем ими манипулировать.

Он набрасывает шарф мне на лицо, шёлк холодит кожу. Аромат Лены наполняет мои ноздри — пьянящий ночной жасмин. Я закрываю глаза, изо всех сил стараясь сохранить контроль, пока воспоминания накатывают на меня: Лена поёт в «Изумрудной комнате», губы Лены на моих, кровь Лены на моём языке. Моё тело отзывается на эти образы.

— Интересная реакция, — сухо замечает Дмитрий, внимательно наблюдая за мной. — Но не совсем то, что мне нужно. Последнее, что нам сейчас нужно, — это жажда крови.

Он снимает шарф и возвращает его на стойку.

— Возможно, нам нужен более сильный стимул. Другая эмоция. Или, возможно, это просто вопрос времени. Именно так это всегда происходило раньше. — Он смотрит на часы. — Я готов держать тебя здесь столько, сколько потребуется, Виктор. Дни. Недели. Сколько угодно, пока твоя истинная природа полностью не проявится. Или, — добавляет он небрежно, — ты можешь просто сказать мне, где Лена, и я буду готов отпустить тебя прямо сейчас. Жест доброй воли, от отца сыну.

— Иди к чёрту, — выплёвываю я.

Дмитрий вздыхает.

— Так по-американски. Так… по-человечески.

Он снова поворачивается к стойке и берёт другой предмет — маленькую стеклянную ампулу, наполненную тёмно-красной жидкостью.

— Но ты не человек, Виктор. Ты никогда им не был. И чем скорее ты примешь эту правду, тем легче будет нам обоим.

Он откупоривает ампулу, и запах крови наполняет комнату — насыщенный, опьяняющий, с незнакомым металлическим оттенком, от которого клыки ноют в дёснах.

— Знаешь, что это? — спрашивает он.

Я молчу, борясь с голодом, который поднимается сам по себе.

— Это кровь Лены, — тихо говорит Дмитрий. — Взята, когда вы оба были на вечеринке у бассейна. Бедная девочка, наверное, даже не заметила. Там столько всего происходило, правда?

Упоминание вечеринки у бассейна возвращает воспоминания о девушках.

Катя и Татьяна.

Мои сёстры.

Меня чуть не выворачивает от этого осознания.

Дмитрий усмехается, явно наслаждаясь моей реакцией, затем подносит ампулу к моему лицу — не касаясь губ, но достаточно близко, чтобы запах полностью завладел моими чувствами. Я отворачиваю голову, напрягаясь против оков.

— Увлекательно, — бормочет Дмитрий. — Такой контроль для столь юного вампира. Возможно, нужен другой подход. Нужно разжечь другую эмоцию.

Он возвращает ампулу на стойку и снова встаёт у изголовья каталки, глядя на меня с почти отеческим выражением, от которого мне становится тошно.

— Позволь рассказать тебе одну историю, Виктор. Об Элизабет Шорт. О Чёрном Георгине, как красочно назвали её газеты.

Моё тело каменеет при упоминании этого имени.

— Она была особенной, знаешь ли. Не только из-за группы крови, хотя это, безусловно, был фактор. В её ауре было нечто… чистое. Не в евангельском смысле, нет — она была довольно вульгарной особой. Но в духе. Качество, которое мы ищем в наших объектах.

Дмитрий начинает медленно расхаживать вокруг каталки.

— Мы наблюдали за ней месяцами. Использовали организацию Коэна, чтобы вовлечь её в наше общество. Заставляли её доставлять посылки, передавать сообщения.

— Вы манипулировали ею, — говорю я, вспоминая записи из дневника Элизабет, о которых рассказывала Лена.

Европейцы. Склад. Странные символы.

Обещанные мечты, словно морковка перед носом.

— Мы её взращивали, — поправляет Дмитрий. — Готовили. И когда пришло время, мы привели её к стаду.

Он делает паузу, и улыбка играет в уголках его рта.

— Вернее, это сделал ты.

Эти слова бьют меня, как пощёчина.

— Что?

— 9 января. Отель «Билтмор». Элизабет ждала в вестибюле своего связного — человека, который должен был познакомить её с людьми, которые изменят её жизнь. — Дмитрий внимательно следит за моим лицом. — Ты подошёл к ней, Виктор. В своём вампирском состоянии, под моим контролем. Ты привёл её