Читать книгу - "О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль"

есть ответы, но не даешь мне их. Я даже не знаю, кто ты для Офелии.

— Я ее надежный помощник. — Ее глаза сверкают. — Я причина, по которой она пошла на бал. Вот и все. Я исполняю желания, а она — душа, в которой сотни нереализованных желаний. Естественно, меня к ней тянуло.

— Ага-а. — Я откидываюсь назад и скрещиваю руки. — А как насчет моих ответов? Ты исполнишь мое желание — дашь то великое руководство, которое, по твоим словам, даешь ей?

— Несмотря на твой настрой, я скажу, потому что важно знать, что ты найдешь. Ты поедешь в дом, где выросла Офелия. Ее мачеха держит ее в плену, но это не все.

Ее мачеха? Офелия рассказывала мне, какой жестокой была ее мачеха, но я не могу представить, чтобы она была настолько зла. Никто бы не смог.

Тем не менее, я киваю.

— Мачеха Офелии — колдунья. — Выражение лица Изы становится серьезным. — Та самая колдунья. Она та, кто наложила это заклятие на твои земли, и если мои подозрения верны, она схватила Офелию, чтобы помешать тебе снять проклятие.

Мои руки сжимаются в кулаки, сжимая пальто, отчаянно ища, за что уцепиться в этом мире.

— Как такое может быть?

— Я не знаю всех подробностей, но уверена, у тебя будет возможность спросить ее саму.

— Сейчас не время шутить. — Я провожу пальцами по своим безжизненным, растрепанным волосам. — Она забрала Офелию, потому что… потому что знает, что наша любовь снимет проклятие? Да?

— Да.

— Значит, мы можем его снять? — Мои слезы текут рекой. — Значит, она любит меня?

— Это значит, что она — твоя истинная любовь.

Истинная любовь не всегда взаимна, и колдунья — один из примеров этого. Она любила моего отца достаточно сильно, что видеть его с другой разрушило ее, превратив безобидную ведьму в опасную колдунью.

Я понимаю невысказанную правду за словами Изы. Офелия может не любить меня в ответ, но это неважно. Она в опасности. Мы были друзьями до того, как стали кем-то большим, и я бы освободил любого друга из такого ужасного места.

— Забудь о проклятии, — выплевываю я. — Мы освободим ее. Остальное подождет.

Иза, кажется, принимает ответ, откидываясь назад и складывая сцепленные руки на коленях.

— Тогда наше путешествие продолжается.

— Забудь о проклятии? — горько смеется Тибальт. — Как мы можем о нем забыть? Ты не чувствуешь его, даже сейчас, когда солнце встало?

Это справедливое замечание. Проклятие терзает других, о ком я забочусь, и я всю жизнь был им разрушен. Мои родители разрушены им. Тибальт прав. Я не могу забыть о проклятии и должен возобновить попытки снять его.

Но сначала я спасу Офелию. Королева она или нет, разрушительница проклятия или нет, она фейри в моем королевстве. У меня есть долг перед ней.

И.… она мой друг. Она всегда будет моим другом.

— Офелия заслуживает свободы, — говорю я. — Мы все заслуживаем. Снимет это проклятие или нет, она моя истинная любовь, а значит, мы ближе к тому, чтобы покончить с тьмой. Это важно.

— Важно, — говорит Иза. — Не стоит недооценивать силу любви, принчик.

Хотя она говорит со мной, чувствую, что комментарий адресован Тибальту. Когда-то мы с ним были согласны в романтических вопросах. Он считал глупым, что меня заставят жениться по любви, и мы смеялись над идеей любить только одного человека.

Теперь его молчание говорит, но я не знаю, что оно говорит.

— Мы спасем нашу подругу, — говорит он. — Ты прав. Я бы сделал это для любого. Черт, я бы сделал это для тебя — несмотря на то, как сильно ты меня раздражаешь.

Я выдавливаю слабую улыбку. Только Тибальт может заставить меня улыбнуться, когда хочется вырвать каждый свой красивый волос.

— И я бы сделал то же для тебя.

— Тебе бы никогда не представился шанс. — Он усмехается. — Без меня, чтобы направлять тебя.

— Тогда хорошо, что ты всегда рядом.

Хотя я не знаю, куда еду и насколько сильна колдунья, с которой столкнусь, присутствие друга — то, что удерживает меня на земле.

Глава 33

Офелия

Дверь со скрипом открывается ранним утром, но мы не спим уже несколько часов.

Нечем заняться, кроме как сидеть в тишине, сжимаясь от страха. Комната лишена всего, что делало меня мной. Моя швейная машинка исчезла, книги, которые я когда-то читала, тоже.

Хелена резко поворачивает голову, уставившись на дверной проем.

Я надеюсь, что это мои сводные сестры, но знаю, что нет. Та небольшая удача, что у меня когда-то была, закончилась.

Леди Эшбридж стоит с подносом еды. Это сцена, которая когда-то была бы противоположной, я приносила ей много завтраков в постель. Теперь она приносит то же самое для меня: две чашки дымящегося чая, два яйца в скорлупе и буханки хлеба. Это хороший завтрак, но я привыкла к сладкой выпечке и свежим фруктам.

Мачеха держит нас в плену, но, похоже, не намерена морить голодом. И все же я подозрительна, мой нос морщится, когда она ставит поднос.

Возможно, она планирует отравить меня.

— Ешьте, — говорит Леди Эшбридж. — Вечером я принесу еще еды.

— Зачем? — выплевываю я. — Вы будете держать нас в плену вечно?

Странно спрашивать об этом вслух. Какой бы жестокой ни была хозяйка дома, я никогда не думала, что она способна навредить кому-то. Какова цель этого гнусного плана? Уж не собирается же она нас убить.

Фейри часто живут долго, но нас легко убить. Я видела доказательство этому, когда бедный Тибальт зарезал озверевшего возницу. Эта смерть навсегда останется на моих руках, и я едва могу с этим жить.

Как Леди Эшбридж, или кто-либо еще, может жить с двумя смертями?

— Зачем мне рассказывать тебе свои планы? — Леди Эшбридж улыбается злобной улыбкой. Ее гибкие пальцы скользят по старой, деревянной дверной раме, она может казаться хилой, но это единственное, что держит нас в ловушке.

— Значит, у вас вообще нет плана. — Я поднимаю подбородок выше. — Если вы не скажете мне, я считаю, что вы без понятия, что делать.

Пока я говорю, я посылаю щупальца магии к леди. Ее эмоции не на поверхности. Некоторые носят свои чувства на лице или прямо над головой, что позволяет слишком легко их выхватить. Леди Эшбридж прячет свои глубоко в клетке в своей груди. Я чувствую клетку вокруг них, но добраться до эмоции — другое дело.

Еще один замок, который я не могу открыть.

Что заставляет ее обращаться с нами с такой жестокостью?

Я толкаю