Читать книгу - "О проклятиях и ухаживаниях - Эль Лаванделль"

и наконец падают. Трудно сказать, плачу ли я о своем друге или о потерянной невесте. Может, о том и о другом. Боги. Я теряю обоих сразу, да?

Искра бросается телом на клетку и впивается в металл, удерживающий его на месте, сжимая достаточно сильно, чтобы повредить его бедные клыки. Даже когда он тянется со злобой и болью, мой спутник тянется ко мне.

Я нужен ему.

Я давлюсь слезами. Целительница стоит там, ничего не говоря. Раздаются шаги, но я не поворачиваю головы, пока кто-то не заговаривает.

— Ее нет, — говорит мой отец. — Скоро такова будет участь каждого простого фейри в нашем дворце.

Он говорит так, будто это моя вина, и плотину прорывает.

Я смотрю на отца затуманенным, жгучим взглядом.

— Это будут не только простые фейри. Высшие фейри теперь тоже прокляты. Есть лишь несколько случаев, но⁠…

— Что ты сказал? — рявкает он. — Повтори, если то, что ты говоришь, правда.

— Это правда, отец, и я сказал именно то, что ты слышал. — Я вытираю слезы тыльной стороной грязных рук, держа голову выше. — Зачем ты здесь? Тебе, конечно, нет дела до моего больного друга или любых других этих фейри.

— Я здесь, чтобы сказать тебе, что ты должен жениться к полнолунию. — Его голос суров, нет места для споров, хотя возражение готово сорваться с моих губ. — Я позволял тебе не торопиться раньше, но у нас больше нет такой роскоши. Ты женишься на Минетте. Это окончательно.

До полнолуния всего несколько дней, и я должен был жениться на Офелии, но ее нет.

— Нет. Не женюсь. Женитьба на ней не снимет проклятие.

— Но она произведет на свет наследника, который сможет это сделать со временем. — Он смотрит на Искру и качает головой, отворачиваясь. — Ты потерпел неудачу. Так и будет, или мы можем считать это очередной неудачей.

— Отец⁠…

— Довольно. Я знаю, что это я должен извиняться. — Его плечи поникают. — Я виноват в этом проклятии, а не ты, но я больше не могу позволить нашему народу умирать… и убивать. Свадьба необходима, и твоя невеста должна родить наследника. Мы больше не можем это откладывать.

Глава 32

Эмир

Я сам не свой. Я сижу в саду, прижавшись головой к мраморной скамье, мокрой от слез. Мои крылья оборачиваются вокруг тела. Каждая новая слеза жжет мою соленую кожу.

Мой друг скоро умрет. Мое королевство рушится. Офелия ушла.

Самое ужасное, что мой отец прав. Возможно, он — причина проклятия, но я единственный, кто может его снять, и я потерпел неудачу. Возможно, я мог бы быть лучшим партнером для Офелии. Должен быть способ заставить ее захотеть остаться.

Мы могли бы пожениться. Мы могли бы спасти всех.

— Пожалуйста. — Я морщусь от гнусавого звука своего голоса и вцепляюсь в край скамьи. Мои костлявые колени вдавливаются в холодную, твердую землю, к этому времени, несомненно, уже в синяках.

Я жалок. Просто жалок.

— Бедняжка, — тихо шепчет голос. — О чем ты умоляешь, принчик?

Я поднимаю голову. Вспышка фиолетовых крыльев, даже в сочетании с белоснежными волосами, напоминает мне об Офелии. Но нет. Конечно, это не она. Это та странная Лунная Фейри из таверны. Почему, ну почему она преследует меня? Каждый раз, когда я ее вижу, она меня мучает. Каждый раз я думаю, что это моя любимая.

— Оставь меня. — Я шмыгаю носом и отворачиваюсь, стыдясь, что незнакомка видит меня в таком состоянии.

— Я могу, если ты действительно этого хочешь — или могу помочь.

— Чем ты можешь помочь?

— Простым желанием, конечно.

Магии желаний нельзя доверять. Иногда она может быть полезной, но в другие разы бесполезна. Худшие из фейри даже могут использовать свою магию коварными способами, как мы часто делаем.

— Может ли желание исцелить проклятие? — сухо спрашиваю я.

— К сожалению, нет.

— Тогда какой от тебя прок? — Я встаю и отряхиваю колени, пытаясь вернуть достоинство. — Прости за резкость, но день был ужасным. Размышления о сказках и желаниях мне не помогут.

— Но ты фейри. Почему ты не веришь в нашу магию?

— Есть магия и поважнее. — Я указываю на темный сад. — Посмотри на доказательства. Это проклятое проклятие может забрать любого из нас в любой момент, и мы разорвем друг друга на куски. Мы будем ранить невинных смертных. Эту жестокую магию твои желания не сломят.

— Брак с Офелией сломает проклятие. В этом я уверена.

— Откуда такая уверенность?

— У меня свои способы.

Не нужно спрашивать, что это за способы. У каждой Лунной Фейри есть психический дар. У Офелии — способность чувствовать чужие эмоции. Другие могут видеть прошлое, будущее или настоящее. Что эта фейри делает со своей магией — не моя забота.

— Она не хочет выходить за меня, — говорю я. — И я не хочу ее упрашивать, что бы ты ни слышала этим вечером. Это был момент слабости, и все.

Никто не должен был слышать, как я молю о ней. Мне очень хочется улететь, но мои крылья устали после дня полетов в небе в поисках.

— Ты правда считаешь, что она тебя не любит? — Ее глаза сужаются. — Забудем, что было в письме…

— Откуда ты знаешь о письме?

— …как я сказала, ты должен забыть об этом, и ты также должен забыть, что ее нет. Ты знаешь ее. Она единственная, кто может снять это проклятие. Позволь мне повторить: ты веришь, что она тебя не любит?

— Я…

Неправильно утверждать, что она любит меня теперь, когда она ушла, но еще хуже притворяться, что наша любовь не была настоящей. Она была. Я качаю головой, и свежая слеза катится по моей щеке.

— Нет. — Мой голос срывается. — Она любит меня. Наша любовь сняла бы проклятие.

Лунная Фейри делает шаг ближе.

— Тогда слушай внимательно. Я, возможно, не могу снять проклятие, но я могу помочь тебе найти и освободить ее.

— Освободить? — Мои глаза расширяются. — Что ты имеешь в виду? Ее кто-то забрал?

— Да. Я могу сказать тебе, где она, но ты должен двигаться быстро, ты должен идти один, и ты не должен доверять никому, кроме меня.

Все происходит слишком быстро. Я не могу спасти свое королевство — как я должен спасать Офелию?

Я тяжело сглатываю.

— Боги…

— Если ты выберешь спасать ее, то подвергнешь себя большой опасности.

— Ты думаешь, поэтому я колеблюсь? — Я издаю насмешливый смех. — Нет. Если я освобожу ее, а она не захочет этого, это сделает меня злодеем в ее глазах.

— Тогда освободи ее просто ради освобождения,