Читать книгу - "Вместе или нет - Ава Уайлдер"

брюки с разрезами или танцевал европоп в серебристых плавках, ― из головы у Лайлы не выходила мысль, что еще полгода назад она бы упивалась видом этого зрелища. Она бы радовалась, что, наконец-то, он впервые почувствовал вкус неудачи ― впервые за время своей блестящей карьеры, учитывая, что в телеиндустрию он въехал на кривой козе. Но теперь Лайле казалось, что это она страдает вместо него: это она, а не Шейн, подсматривает в карточки с подсказками, это ее кожу обжигает свет софитов, это в ее ушах звенит неловкое молчание аудитории.

Конечно, он это переживет. Следующая неделя или две, вероятно, будут погаными, но этот провал Шейна быстро сотрется из памяти поклонников и коллег по цеху ― по крайней мере, успеет стереться до тех пор, пока не будет составлен новый рейтинг «Худшие ведущие шоу “Ночная жизнь” всех времен».

Но если предположить, что эти съемки задумывались как пробы для его следующей работы, то не оставалось никаких сомнений в том, что сегодняшнее выступление лишило его каких бы то ни было шансов. Теперь у них с Шейном появилось нечто общее. Однако наблюдать за тем, как это происходит прямо сейчас, было для Лайлы невыносимо: все ее тело напряглось, к горлу подкатил ком, а в груди защемило.

И что хуже всего, Лайла понимала: уверенность Шейна в себе здорово пошатнулась, и теперь это чувство останется с ним надолго и никуда не исчезнет даже после того, как о его неудаче все забудут. Лайла не сомневалась: он считает, что этот провал поставит крест на его карьере. Она сосредоточенно следила за его мимикой, так что одного беспомощного подергивания его бровей оказалось достаточно, чтобы у нее по спине потекли струйки холодного пота.

И вдруг у нее в голове что-то щелкнуло ― словно пазл сложился. Она должна была понять это давным-давно.

Лайла годами обижалась на Шейна за его природное обаяние, за то, как легко ему удавалось нравиться людям, но сейчас до нее дошло, насколько это было непросто. Каких усилий это требовало. Только так он сумел выжить. И неизвестно, что бы с ним стало, если бы этого не было.

Шейн из последних сил пытался завоевать все более отстраняющуюся аудиторию, а Лайла видела в нем лишь того испуганного маленького мальчика, которым он когда-то был; мальчика, убежденного, что все можно исправить, если вести себя сговорчиво, уступчиво, мило ― ведь именно этого, как он считал, хотели от него окружающие.

Ее руки дрожали от жгучего желания дотянуться до Шейна, выбежать на сцену, обнять его и крикнуть: «Все! Довольно!»

Ее трясло от осознания того, что она не могла ему помочь, что она бессильна что-либо сделать, что она может лишь сидеть на месте и наблюдать за его мучениями.

И вдруг ее осенило: кое-что она для него сделает! Идея возникла в голове внезапно, захватила ее и уже не отпускала.

Лайла подумала, что испугается, но вместо этого ощутила странную легкость. Умиротворение. Словно она долго-долго тащилась, закованная с головы до ног в тяжелые доспехи, и со временем перестала замечать эту непосильную ношу. Но теперь, когда доспехи вмиг развалились на части, она почувствовала себя невесомой и окрыленной. Не теряя ни секунды, она выскользнула из зала, и ноги сами понесли ее за кулисы.

* * *

После финального скетча Шейн потащился в гримерку ― переодеваться в обычную одежду. До конца шоу оставалось несколько минут: второе выступление приглашенного музыканта, еще одна рекламная пауза и, наконец, пожелание доброй ночи. Как бы там ни было, он прошел через этот кошмар и даже остался цел ― по крайней мере, физически.

Когда Шейн открыл дверь, Лайла уже была там ― она сидела на гримерном столике, прислонившись к зеркалу.

И как только он увидел ее лицо, теплившаяся в нем крошечная надежда на то, что выступление получилось не таким ужасным, как казалось ему самому, окончательно рухнула.

– Сам знаю, ― слабым голосом проговорил он.

Лайла попыталась вернуть лицу так необходимую ей сейчас невозмутимость.

– Сценарий ― полная дрянь. Ты просто делал, что мог.

Шейн рухнул на диван.

– Черт… Это конец! ― Он закрыл лицо руками. ― Именно этого я боялся больше всего. Завтра все только и будут болтать об этом, да? О том, как я все запорол?

Лайла ничего не ответила, оперлась ладонями о край стола и наклонилась вперед.

– Может, и так, ― осторожно сказала она. ― Но мы подкинем им еще кое-что для обсуждения.

Шейн был так расстроен, что не сразу понял, к чему клонит Лайла. Или ему это показалось?

– Что?!

Ее голова все еще была опущена, но взгляд скользнул вверх, чтобы встретиться с его глазами. Грудь Лайлы вздымалась и опускалась. Она молчала.

Шейн вскочил на ноги и взволнованно принялся расхаживать взад-вперед, с трудом подбирая слова.

– Но разве это не… Нет, мы не можем… Разве это не будет считаться… не знаю… манипуляцией? Ведь если это не так… если мы не…

– А что, если так? ― сказала Лайла еле слышно и снова опустила глаза.

Шейн резко остановился, будто внезапно примерз к полу, открыв от удивления рот.

– Э-э-э… ― только и смог выдавить он из себя.

С глухим шумом он опустился обратно на диван. Никто из них ничего не сказал ― их взгляды просто встретились на бесконечное мгновение. Наконец он покачал головой, будто это могло вернуть все на привычные места и придать смысл сказанному.

– И как это… Разве мы не должны были… как бы… поговорить? Или вроде того? Сначала? До того, как мы…

Он умолк, неопределенно махнув рукой.

– Ты этого не хочешь?

– Конечно, хочу! ― выпалил он, даже не заметив торжествующую улыбку на ее губах.

Шейн почувствовал, что его голос невольно зазвучал громче, ― стресс до предела обострил эмоции.

– Но это же безумно важно, Лайла! Во всяком случае, для меня. Я не хочу снова оказаться в дураках. Ты решила сделать это только потому, что испытываешь вину из-за того, что не стала отговаривать меня? Тебе меня жалко? Я не нуждаюсь в твоей жалости!

Она сердито вздохнула, в глазах мелькнуло раздражение, а голос стал даже громче, чем у него:

– Нет, Шейн, я хочу сделать это, потому что люблю тебя.

Слова Лайлы прозвучали как пощечина ― резко и грубо. Она будто сама удивилась тому, что сказала это вслух. Она покраснела, рот слегка приоткрылся. Шейн только моргал, глядя на нее, не в силах пошевелиться. Он едва дышал.

– Что? ― прозвучал его сдавленный голос.

Она глубоко вздохнула, сцепив