Читать книгу - "Вместе или нет - Ава Уайлдер"

чем девять лет назад. Именно это отравило ее отношения с Шейном с самого начала: она обижалась на него за то, как сильно его хотела, и злилась на себя за то, что вела себя так предсказуемо.

Телефон опять завибрировал.

ШЕЙН:

ты смотришь, не так ли?

ЛАЙЛА:

возможно

ШЕЙН:

ты была ужасно милой в этом лабораторном халатике

У нее перехватило дыхание.

Нет, она не может сказать ему. Во всяком случае, не сейчас. Не раньше, чем сама поймет, какого хрена ей вообще от него нужно… от них. Последнее, чего сейчас хотелось бы ей, ― это снова все усложнить.

И кто знает, может, ей не придется этого делать никогда. Может быть ― если ей очень-очень сильно повезет ― это как-нибудь само рассосется.

24

Съемки выпуска шоу «Ночная жизнь» с Шейном были запланированы на вторую рабочую неделю после праздников. Продюсеры «Неосязаемого» устроили все так, чтобы его пребывание в Нью-Йорке совпало со съемками бэкдор-пилота для потенциального спин-оффа про Рози и Райдера, так что ни Шейн, ни Лайла на этой неделе задействованы не были. Он старался не думать о том, чем она займется в эти свободные дни и встретится ли еще раз с тем парнем с вечеринки.

Тем не менее, Шейн не удержался и все-таки написал Лайле после своей первой встречи со сценаристами «Ночной жизни».

ШЕЙН:

привет

Ты случайно не собиралась приехать в Нью-Йорк, чтобы посмотреть на меня в шоу?

Она ответила почти мгновенно.

ЛАЙЛА:

ммм, возможно

Правда, я еще не купила билет на самолет

А что?

ШЕЙН:

Ты бы хотела сыграть камео?

В монологе, я имею в виду. Может, в скетче, если тебе захочется новых впечатлений

Она начала что-то печатать, потом остановилась. Он поспешно добавил:

Это их идея

ЛАЙЛА:

ха-ха-ха

Никаких скетчей

Хотя в монологе я бы поучаствовала

Когда надо быть?

И заплатят ли?

ШЕЙН:

Тебе только на генеральную репетицию в пятницу, если сможешь. Скорее всего, заплатят

ЛАЙЛА:

договорились

ШЕЙН:

ты супер

Он нажал «отправить», прежде чем успел подумать, и, смутившись, засунул телефон обратно в карман. К его удивлению, телефон тут же снова зажужжал.

ЛАЙЛА:

Как там идут дела?

ШЕЙН:

вроде бы хорошо. На самом деле мы еще ничего не сделали, но пока все норм

По крайней мере, не похоже, чтобы они специально собирались меня унизить

ЛАЙЛА:

хз

Знаешь, как говорят

Никогда не доверяй комикам

Ради смеха они готовы на все

Пять дней спустя, когда во время прямого эфира Шейн обливался по́том, он пожалел, что не воспринял слова Лайлы всерьез.

Впрочем, никакого злого умысла в своей неудаче Шейн не усматривал. В том, что он шел ко дну, не было ничьей вины, кроме его собственной.

Сначала все шло нормально. Монолог получился хорошо. Правда, он несколько раз споткнулся на карточках-подсказках, но сумел вызвать смех аудитории везде, где это подразумевалось.

Изюминкой шоу, конечно же, стало камео Лайлы. Одна из актрис, Фейт, вышла на сцену в костюме точь-в-точь «Лайла в роли Кейт», и они с Шейном стали усиленно флиртовать, сближаясь шаг за шагом, многозначительно глядя друг другу в глаза, под волнующую музыку, очень похожую на саундтрек «Неосязаемого».

– Извините, я вам не помешаю?

Появление Лайлы было встречено такими одобрительными возгласами и аплодисментами, что Шейн прикусил щеку изнутри, чтобы не рассмеяться.

Он вошел в первую рекламную паузу будучи на седьмом небе от счастья и, покидая сцену с колотящимся сердцем, заключил Лайлу в пылкие объятия. Возможно, у Шейна сдали нервы, однако ему показалось, что Лайла ответила на его спонтанный порыв. Его сразу же отправили в костюмерную готовиться к выходу в образе первого персонажа.

И вот с этого момента все полетело под откос.

В начале недели, когда шло обсуждение сценария шоу, Шейн, не желая показаться капризной звездой, с энтузиазмом соглашался с каждой идеей, возникавшей у авторов, ― независимо от того, нравилась она ему или нет. А в головокружительный репетиционный период времени на обдумывание не было вообще, поскольку скетчи добавлялись, удалялись и переписывались каждый час. Однако Шейна настойчиво уверяли, что, как бы хаотично ни выглядел процесс, в конце концов все всегда складывается удачно.

Он стал сомневаться в этом уже посреди первого скетча, в котором сыграл отца одного из постоянных персонажей шоу ― нескладной девочки-подростка, у которой месячные всегда начинались в самый неподходящий момент. Этот скетч прошел более-менее нормально, поскольку персонаж был по не совсем понятной причине весьма популярен, и все, что требовалось от Шейна, ― просто подыграть.

Но затем Шейн предстал перед публикой в своем первом образе: он играл таксиста, который слишком много болтал пассажирам о своей сексуальной жизни. Гримеры приклеили Шейну огромные накладные усы ― кожа под ними безумно чесалась, и это отвлекало его внимание, а нью-йоркский акцент то появлялся, то пропадал. Вдобавок Шейн споткнулся в самых кульминационных моментах, вызвав вежливый смех.

Первая неудача так обескуражила Шейна, что ему потом было трудно прийти в себя. Во время рекламной паузы к Шейну подошел исполнительный продюсер и, похлопав по плечу, сказал, что у него все получается отлично и нужно просто расслабиться, чем окончательно выбил его из колеи.

Никогда раньше Шейн не испытывал ничего подобного. Во всяком случае, он никогда не терял уверенности в себе. Однако теперь он совершенно утратил почву под ногами. Он практически чувствовал, как ускользает из рук другая роль ― та, к которой он успел прикипеть за последние несколько недель. Шейн понимал, что закапывает себя, понимал, что энергия на исходе, но поезд уже летел под откос, и каждая заваленная шутка усугубляла ситуацию.

Он ощущал себя мультяшным персонажем, выскочившим за край обрыва только лишь для того, чтобы обнаружить, что внизу ничего нет, кроме воздуха, и несколько долгих мгновений его ноги будут безнадежно болтаться, прежде чем он рухнет на землю, подняв облако пыли.

* * *

Наблюдая со своего места из зала, как мучается Шейн, Лайла ощущала почти физическую боль.

Пока он «сливал» один скетч за другим: запинаясь, нарушая хронометраж или демонстрируя топорную манеру исполнения ― когда играл Бората в образе судьи, переодевался в толстую бабушку из кружка вязания, сдергивал с себя