Читать книгу - "Вместе или нет - Ава Уайлдер"

же время их поцелуй оставался глубоко личным.

Ему казалось, что даже если бы они были совершенно одни, когда он снова поцеловал ее в первый раз за все эти годы ― по-настоящему поцеловал, ― он все равно бы услышал аплодисменты.

Шейн слегка отстранился. Краем глаза он видел потрясенные, восторженные лица актеров. Он наклонился к Лайле и прошептал ей на ухо:

– Ты хотела сделать что-то подобное?

Она рассмеялась.

– Ага. Что-то вроде этого.

– Похоже, теперь мы с тобой повязаны.

– Я повязана с тобой уже девять лет, ― сказала Лайла, прижавшись щекой к его щеке, и он догадался, что она улыбается.

Лайла наклонила голову, снова поймала его губы, и с этого момента все вокруг перестало существовать.

25

Шейн хотел пропустить афтепати и сразу отправиться в отель, но Лайла настояла на том, что им необходимо хотя бы показаться там. И в первую очередь для того, чтобы главной темой для разговоров на вечеринке (и после) не стало то, как они вдвоем немедленно сбежали трахаться.

Их план сработал на сто процентов: вместо унылой атмосферы, дополненной размытыми, неискренними комплиментами в стиле «в следующий раз повезет больше» или «что ж, по крайней мере, ты попытался», настроение гостей вечеринки было приподнятым и оптимистичным. Лайла и Шейн будто попали на собственный свадебный банкет!

Они пробирались сквозь толпу как единое целое, уже не разделяясь. Его ладонь лежала у нее на спине. Ее пальцы держали его за запястье. Они словно боялись, что если перестанут прикасаться друг к другу, чары разрушатся и все снова станет как прежде.

Они почти не разговаривали друг с другом, но, допив по второму бокалу, стали позволять себе украдкой целоваться то тут, то там ― каждый раз немного глубже, немного дольше, ― если только им казалось, что их никто не видит. Это все напомнило Лайле ту первую ночь в баре отеля ― когда воздух потрескивал от предвкушения и нервы были на пределе.

В конце концов, когда они целовались в укромном, как они думали, уголке, к ним подкрался сзади главный сценарист шоу «Ночная жизнь» и со смехом крикнул им: «Да уединитесь вы уже!». Шейн кивнул в сторону выхода, и, взявшись за руки, они ушли.

Январский воздух ударил им в лицо. Отель Шейна находился ближе, всего в нескольких кварталах, и они пошли туда, крепко прижимаясь друг к другу, защищая друг друга от ветра. Тем не менее, путь занял значительно больше времени, поскольку они постоянно останавливались и начинали целоваться и обниматься у светофоров, пока у нее не перехватывало дыхание от ветра.

Когда они зашли в вестибюль отеля, Лайла как бы отрезвела. Неяркий свет, со вкусом подобранное убранство, приглушенная музыка, отсутствие людей из-за позднего часа ― все это немного выбило ее из колеи. В душе заворошилась тревога, ядовито нашептывая в ухо: Что ты наделала? Тебе это действительно надо? Что же теперь будет?

Они остановились, ожидая лифт, сняли верхнюю одежду, потому что в вестибюле было довольно жарко. Заходя в лифт, она ожидала, что Шейн снова потянется к ней, но он, скорее всего, уловил перемену в ее настроении и всего лишь успокаивающе положил руку ей на поясницу.

Лайла чувствовала, как Шейн смотрит на нее, но глядела только прямо перед собой. Его номер находился почти на самом верху, и цифры этажей мелькали мучительно долго. Наконец она позволила себе взглянуть в его сторону, и от выражения его лица ― озабоченного, серьезного, ― ей стало не по себе. Он казался измученным: в неярком свете лифта резко проявились темные круги под глазами и тонкие морщинки на лбу. Она не сомневалась, что и сама выглядит ничуть не лучше.

– Сейчас самое время заиграть Simon & Garfunkel, ― пробормотала Лайла.

– Почему?

Она взглянула на него.

– Ты никогда не видел «Выпускника»[45]?

Он пожал плечами.

– Знаю в общих чертах сюжет. Раньше мы с Сереной часто повторяли шуточки миссис Робинсон. Видимо, поэтому я его и не смотрел, принципиально.

Лифт наконец звякнул и открылся. Они вышли в холл.

– Значит, ты не знаешь, чем заканчивается кино?

– Вряд ли надписью «они жили долго и счастливо».

– Почти так, ― кивнула Лайла. ― Дастин Хоффман срывает свадьбу дочери миссис Робинсон, они убегают вместе и садятся в автобус.

– Он и миссис Робинсон?

– Нет, он и ее дочь. Последний кадр ― один длинный дубль, где они сидят на заднем сиденье автобуса и думают про себя: «О блин! Что же мы натворили?»

Они подошли к двери в его номер, и Шейн порылся в кармане в поисках ключа.

– Это то, что ты чувствуешь? Уже жалеешь?

Задавая этот вопрос, он старательно отводил глаза, и у Лайлы сжалось сердце.

Она решительно замотала головой.

– Нет! Возможно, это прозвучало двусмысленно. Я не про сожаление ― я про неизбежность. Просто, как будто… мы сделали что-то грандиозное. Такое, что нельзя отыграть назад. И я совсем не понимаю, что будет завтра! ― дрогнувшим голосом закончила она.

Шейн достал ключ, но вместо того чтобы открыть дверь, он повернулся и, взяв ее лицо руками, наклонился и нежно поцеловал.

– Не волнуйся о завтрашнем дне. И вообще ни о чем не волнуйся. Сейчас есть только ты и я. И наша с тобой ночь.

Она прыснула, испортив романтический момент.

– Что? ― спросил он.

– Ты только что случайно процитировал «Богему»[46]. Ну, почти.

Он скорчил гримасу и застонал, пытаясь скрыть улыбку.

– Господи, ты и в самом деле помешана на театре! Ты права, наша встреча была ошибкой, и мне пора идти.

Он сделал вид, будто собирается вернуться к лифту, но она ухватила его за рукав, легко притянула в свои объятия, и оба рассмеялись.

– Ладно, ладно, открывай уже дверь, крутыш!

Смех резко оборвался, как только они оказались в номере, ― Шейн прижал ее к двери раньше, чем они включили свет. Пальто упали на пол, они неистово обнимали друг друга, обменивались яростными, оставляющими засосы поцелуями. Он запустил пальцы в ее волосы и прикусил зубами кожу под скулой, отчего все ее тело сделалось мягким и податливым.

Лайла позволила себе погрузиться в этот ритм ― в толчки и притяжение ртов, дыхания, рук. Но чем дольше она стояла с закрытыми глазами, тем больше помимо воли ею овладевала сонливость, а движения становились ленивыми и томными. Шейн отстранился, как только почувствовал, что она замедляется, и, открыв глаза, она увидела его встревоженный взгляд.

– Привет.

– Привет, ― выдохнула Лайла.

Протянув руку, он убрал волосы