Читать книгу - "Вместе или нет - Ава Уайлдер"

ты… если бы мы… знали. Как все сложится. Думаешь, мы могли бы…

Он поднял на нее взгляд и замолчал.

А потом вдруг ощутил облегчение, когда она усмехнулась, устало вздохнула и закрыла глаза.

– Я думаю, не было особых причин для того, чтобы мы отдалились друг от друга.

Она взглянула на него, и что-то вспыхнуло между ними.

– Я так жалею, Лайла, ― тихо сказал Шейн.

– О чем?

– Обо всем.

Она долго удерживала его пристальный взгляд, потом повернула голову и посмотрела прямо перед собой.

– Да, ― сказала она еще тише, чем он. ― Мне тоже жаль. Прости.

Возможно, Шейн придал словам Лайлы слишком большое значение, но просьба о прощении прозвучала не просто как извинение. Он расслышал в ней горькое сожаление. Сожаление о том, что они потеряли самих себя, не стали такими, какими могли бы стать, об ином будущем, которое у них могло бы сложиться, о том выборе, который они делали на своем пути, все более отдаляясь друг от друга.

– Ты должна поехать со мной на конвент! ― выпалил он. ― В смысле, со всеми нами. В марте.

Пятеро исполнителей главных ролей «Неосязаемого» должны были вместе с Уолтом отправиться в Сан-Франциско, чтобы выступить на крупнейшем в этом году конвенте, посвященном поп-культуре. Лайла, как обычно, была единственной отказавшейся от мероприятия.

Она поерзала на месте, усаживаясь поудобнее, и смахнула с ресниц последние невысохшие слезы.

– Зачем? Ты же знаешь, как я это ненавижу.

Он почувствовал себя виноватым, вспомнив единственный конвент, в котором Лайла приняла участие еще во время первого сезона, ― и ее затравленный взгляд там, несвойственную ей молчаливость, руки, сцепленные настолько сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Да, но это было давно. Тогда все было в новинку. Но теперь-то ты умеешь справляться, правда?

Она кивнула слегка неуверенно.

Шейн продолжил:

– Кто знает? Возможно, тебе понравится. На самом деле это интересно ― посещать встречи с людьми, которые по-настоящему любят наш сериал. Любят так, что готовы выкроить время и прийти, чтобы вживую посмотреть на нас. Возможность пообщаться с ними… это реально круто. К тому же они всегда задают вопросы о тебе, ты же знаешь.

– Они спрашивают обо мне?

– Конечно! ― Шейн пожал плечами. ― Подумай сама: это будет последний раз, когда мы вот так соберемся вместе. И наверное, больше не станем встречаться, пока не выйдем на заслуженный отдых и не начнем ностальгировать. Ты заслуживаешь того, чтобы получить часть этой любви уже сейчас.

Взгляд Лайлы скользнул вбок, но она промолчала.

Шейн откашлялся.

– В общем, так как ты убедила меня выйти из зоны комфорта, я подумал, что мог бы тем же отплатить тебе.

Она оживилась.

– Ты пойдешь в «Ночную жизнь»? Уже решил?

– Да. В значительной степени дело решено.

– Боишься?

Он улыбнулся.

– Не то слово!

Она рассмеялась ― к его облегчению звонко и непринужденно.

– Хорошо же! Значит, ты бросаешь вызов самому себе.

– Или планирую выставить себя полным дураком.

– Это вряд ли. В худшем случае ты выступишь средне, и к следующей неделе об этом все забудут. К тому же выставлять себя время от времени дураком ― это вроде страховки для актера. Даже если это случится, ты выживешь. Уж я-то точно знаю.

Он помолчал некоторое время, обдумывая услышанное.

– Лайла?

– Что?

– Вообще-то, я считаю, что тот твой фильм был неплохим.

Она фыркнула.

– Не надо меня утешать.

– Я не утешаю, ― возразил Шейн. ― Ну ладно, да, фильм дерьмо. Но не из-за тебя. Если честно, ты меня поразила. Я даже забыл в какой-то момент, что это ты.

– Чудеса пластического грима, только и всего, ― пробормотала Лайла себе под нос, но было слышно, что она сдерживает улыбку.

Шейн хмыкнул.

– Блин, может ты позволишь мне сделать тебе комплимент?

Она повернулась к нему ― на ресницах опять блестели слезы, щеки залил румянец. Лайла ничего не ответила, и Шейн продолжил.

– Ты великолепно сыграла в том фильме. Я уверен ― и в этом бы сыграла не хуже. Так что пусть они идут в жопу, сами потом пожалеют! А за тебя я абсолютно не переживаю ― что бы ни случилось, Лайла, с тобой все будет в порядке.

Он увидел, как слезы вновь наполнили ее глаза. Голос ее слегка задрожал.

– Ну да. Наверно.

– Нет, не наверно, а точно! ― с жаром воскликнул Шейн. ― Потому что ты фантастически талантлива, ты чертовски усердно трудишься, ты обалденно крутая. И к тому же храбрая. Гораздо храбрее меня. Тебя ждет невероятная карьера, я знаю. Ты… ― Он сделал паузу, подыскивая подходящее слово. ― Ты безупречная.

Лайла сидела, все еще не поднимая глаз. Ее рука медленно соскользнула с колен и потянулась к Шейну. Их пальцы крепко переплелись ― рука Лайлы оказалась настолько холодной, что Шейн даже поежился. Он накрыл ее ладонь другой рукой и несколько мгновений нежно растирал, пока она не согрелась.

Так они и сидели, прислонившись спинами к кровати, вытянув перед собой ноги, держась за руки, ― Шейн даже потерял счет времени. Он вдруг вспомнил фотографию, которую однажды показал ему Дин: на ней две морские выдры держались лапками друг за друга, чтобы их не унесло течением и не разлучило навсегда.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к звуку ее дыхания, к шуму вечеринки вдалеке. И не открывал их до тех пор, пока не раздался обратный отсчет.

– …ВОСЕМЬ! СЕМЬ! ШЕСТЬ! ― громко кричали голоса.

Он повернул голову к Лайле, которая уже смотрела на него.

Естественно, Шейн хотел ее поцеловать. Это было все, о чем он мог думать с Ванкувера ― и даже раньше, если уж быть честным до конца.

Но он чувствовал, что сейчас этого лучше не делать. Поцелуй обесценит этот момент, превратит его в банальное вожделение, разрушит то нежное, ценное, что трепетало и расцветало между ними. Если существовал хоть малейший шанс, что Лайла воспримет это как попытку воспользоваться ее уязвимым положением, то никакой поцелуй этого не стоит.

Посмотрев ей в глаза, Шейн окончательно, теперь уже без всяких сомнений и до мозга костей понял, что у него не просто неприятности. Он по уши влюблен в Лайлу! И любовь эта и стара, и свежа одновременно.

Он любил в ней то, что и девять лет назад привлекало его в ней: красоту, талант, напористость, самообладание. Он полюбил и то, что она лишь недавно позволила ему увидеть: преданность, мужество, стойкость, нежное сердце.

Он любил даже ее плохие стороны, каждое качество, которое когда-либо отталкивало его, ― поскольку без них Лайла не была бы Лайлой.

Впрочем, понимание