Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

статье о нападении на светлого снято. После суда попрошу господина Зибора Роспонда пройти в отдел преступлений и дать повторные показания по делу. Объявляю пятиминутный перерыв.

В горле заметно пересохло, из-за чего сидеть на неудобном сиденье было еще более мучительно, чем раньше. Вместе с этим я находилась в полнейшем восторге от произошедшего. Когда-то давно, будучи мечтательной двенадцатилетней девчонкой, я и сама представляла, как стану адвокатом и сумею оправдать даже самые запутанные дела. Неожиданное признание жертвы и отличная работа Ролана взбудоражили меня, заставили вздрогнуть и вспомнить те деньки.

– Вы невероятно возбуждены случившимся, я так понимаю, – вновь заговорил мужчина, сидящий рядом. – Я не знаком с вашей энергией, но даже так ощущаю ее в воздухе.

– Так и есть, представление выдалось замечательным, – вдруг во мне проснулось необъяснимое любопытство. – А тот человек, Зибор, ваш родственник?

– Он мой старший брат. На данный момент мы единственные представители своего рода. Но Зибор и его жена вскоре планируют пополнение.

– А вы?

– Я? – Он слегка опешил, вопрос его явно позабавил. – Я предпочитаю одиночество. В нем находиться куда комфортнее и безопаснее.

Отвечать показалось глупым. Впрочем, Роспонд и сам не сильно рвался продолжать беседу. Вновь отвернулся, словно это я завела диалог, а не он. Стоило нам замолкнуть, как послышался стук молотка, следом за ним – начало третьего заседания. Драгомир в этот раз снова показался беспристрастным, хорошо держащим лицо, видимо понял, что показушная неуверенность ему ни к чему.

– Амелия Альбрехт обвиняется по статье пять точка три – в умышленном убийстве человека при помощи телепатических мучений, а после избавлении от улик, расчленении и утоплении. Сторона обвинения требует старения на сто лет и казни.

Теперь было понятно, почему Тиана так рвалась к Александру и умоляла его отозвать обвинения. Должно быть, она с самого начала знала, какую меру наказания выберет Драгомир, оттого и унижалась, пытаясь уберечь, полагаю, родного человека. Впервые мне захотелось взглянуть на Амелию. Однако она не изменилась в лице, так и сидела, умиротворенно перебирая пальцами складки платья. В отличие от нее, Александр выглядел куда более устрашающе. Даже отсюда оказалось возможным разглядеть его ничем не прикрытое восхищение происходящим. Он будто праздновал, заранее зная о победе.

– У стороны защиты есть что сказать? – уже привычный вопрос, решающий чужую судьбу.

– Да, госпожа. Амелию Альбрехт обвиняют в убийстве некоего господина N, известного миру как Николя Лорье. Однако улики по этому делу косвенные. Имеется личный дневник, принадлежащий Амелии в юности. В нем содержалась информация о ее видениях. Госпожа Альбрехт потеряла его более полувека назад, но по чистой случайности именно Николя сумел вновь отыскать рукопись и даже расшифровать. Так вот, по версии стороны обвинения, узнавшая об этом госпожа расправилась с человеком в попытках отобрать дневник…

– Сторона защиты, ближе к сути.

– Да-да, извиняюсь. Я хочу лишь сказать о том, что экспертиза не подтвердила нарушение в мозге у господина Лорье. – Ролан передал подтверждающие бумаги присяжным и главной судье. – А также при обыске дома госпожи Альбрехт рукописи так и не было найдено. Отчего я прошу снять обвинения.

– Принято. Стороне обвинения есть что сказать? Если нет, устраиваем перерыв десять минут.

– Безусловно есть, уважаемая верховная судья! – с улыбкой произнес Александр. – Я хочу опровергнуть все, сказанное ранее моим оппонентом. Дело в том, что тело очень сильно деформировалось от пребывания в воде, отчего на первый взгляд даже специалисту тяжело было сказать о наличии нарушений. Однако сторона обвинения запросила повторное проведение экспертизы, при которой было выявлено начало плавления гиппокампа, как раз отвечающего за память. Мало того, первый обыск проводился исключительно в самом доме и на его территории. Как мы все знаем, феи красных земель живут в горной местности, а, извиняюсь за подробности, семья королевы отделена от остального народа. Их дом находится чуть дальше от остальных, в пещере. Отряд ведьм синего камня, специализированный на поиске улик, обошел всю округу и нашел дневник. – Александр замолк, протягивая руку. К нему тут же примчался конопатый хмурый парень с целлофановым пакетом, внутри которого находилась потертая книга. – Держите. – Он передал улику главной судье. – Больше мне сказать нечего. Сторона обвинения все еще настаивает как минимум на казни.

Досконально изучив переданную улику, судья кивнула и произнесла:

– Есть ли что сказать стороне защиты?

– Да, госпожа. Прошу вызвать короля диких земель в качестве свидетеля.

– Одобрено! Прошу выйти свидетеля, – на этой фразе у меня определенно появилось чувство дежавю.

С самой верхней красной трибуны начал медленно спускаться старик, давно растерявший собственное величие. Выглядел он, безусловно, грациозно, особенно благодаря белым, будто снег, длинным волосам, слегка прикрывающим лицо, но устало понурый вид сказывался на впечатлении.

– Разве феи стареют? Точнее, стареют ли они так быстро? – испытала судьбу я, спросив у Роспонда. – Мне удалось увидеть сегодня Тиану. Совсем не выглядит на несколько тысячелетий.

Добрую фею из сказки воспитательницы в детском доме и отчаявшуюся женщину из коридора я сопоставила не сразу.

– Он болеет уже более пятидесяти лет. А все дело в чрезмерном использовании чар.

Старик, в подтверждение сказанных слов, разразился сильным непродолжительным кашлем, режущим уши. Все в нем говорило о принадлежности к королевскому роду: наверняка сшитый лучшими швеями бордовый сюртук, аккуратно скрещенные за спиной руки и спокойный уравновешенный взгляд, которым он осматривал присутствующих.

– Могу ли я провести опрос свидетеля, госпожа главная судья?

– Разрешаю.

Ролан поклонился, широкими шагами надвигаясь на короля. Драгомир, в свою очередь, учтиво отошел назад. В какой-то момент мы встретились взглядами, отчего изнутри сразу же возникла искра, распространяющаяся в области брюшины. Я не поняла его взгляда, но оказалась уверенной, что беспокойства по поводу самого важного приговора он не испытывал.

– Господин свидетель, скажите, где вы находились в ночь убийства двадцать третьего мая?

– В собственных покоях, в королевском доме фей диких земель.

– Что вы делали?

– Читал отчеты о проведенной реформе обучения.

– Можете ли вы подтвердить, что во временном промежутке с девяти тридцати вечера по час пятьдесят две ночи Амелия Альбрехт отсутствовала и находилась отдельно от вас?

– Нет… – он резко замолчал и обернулся, переводя взгляд на подсудимую. – Но есть неточность.

Вдруг заговорила Амелия, до этого не проронившая и слова. Голос у нее был тихий, явно уставший, с легкой хрипотцой. Несмотря на это, уверенность и статность сочилась из ее уст. С первого взгляда она выглядела слабой и изможденной. Но теперь мне казалось, что, будь у госпожи Альбрехт хоть малейшее желание, она могла одной силой воли разломать кандалы на ногах и спокойно покинуть помещение.

– Мы – живые существа, всегда жадные