Читать книгу - "Мастер Соли и Костей - Кери Лейк"

одежды. Словно она совершенно не замечает вздохов и взглядов зевак.

Мое сердце болит за неё, когда я осознаю весь масштаб унижения, которого она, очевидно, пока не чувствует.

Рэнд набрасывает на неё пальто, а я сдвигаю свою маску вверх, хватаю пиджак Люциана и бросаюсь вперед, используя его, чтобы прикрыть её спереди, где тело всё еще обнажено.

— Я отведу её в комнату. — прикрывая её как могу, я проталкиваюсь сквозь толпу и вывожу Лауру за двери атриума.

Вырываясь, Лаура сопротивляется, поворачиваясь в сторону праздника.

— Куда мы идем? Мне нужно поговорить с Люцианом.

— Лаура, где Нелл?

— Кто такая Нелл? Ты видела Амелию? Я нигде не могу её найти.

На полпути к лифту мы наталкиваемся на Нелл; её глаза расширяются от паники, когда она спешит нам навстречу.

— Где она была?

— Она вошла прямо на маскарад. Все… все её видели. — я вздрагиваю, когда эта сцена снова прокручивается у меня в голове. — Боже, Нелл, где тебя носило?

— Я всего лишь отошла на минутку покурить. — опередив нас, она хватает Лауру за руку и жмет на кнопку лифта.

Двери открываются, и мы поднимаемся на второй этаж. Лаура дергается, пытаясь вырваться.

— Мне нужно поговорить с сыном. Почему вы не даете мне поговорить с сыном?

— Лаура. — Я кладу ладонь ей на щеку, заставляя её посмотреть на меня; мутная печаль в её глазах отзывается болью в груди. — Я попрошу его подняться и поговорить с вами. Но, пожалуйста, вам нужно одеться и лечь в постель, хорошо?

Она переводит взгляд на Нелл, которая, надо отдать ей должное, молчит как партизанка, и Лаура кивает.

— Хорошо, но мне нужно поговорить с ним немедленно. Это срочно.

Мы с Нелл помогаем ей дойти до спальни и достаем чистое белье и ночную сорочку. Простыня, на которой она лежала раньше, мокрая — скорее всего, именно это заставило её снять одежду. Пока Нелл помогает ей быстро сполоснуться в ванной, я перестилаю постель, заменяя грязное белье свежим. От того, что платье трется прямо о мою голую кожу, я чувствую себя такой же незащищенной, какой была Лаура, но стараюсь не обращать на это внимания. Когда они выходят из ванной, Лаура снова полностью одета.

Я помогаю ей лечь и укутываю одеялом, и Лаура улыбается мне.

— Она больше никогда не бывает внимательной.

Я оглядываюсь на Нелл, не понимая, осознает ли Лаура то, что произошло этим вечером. Надеюсь, что нет. Надеюсь, что то, что завладело её разумом, защищает её от этого знания.

— Кто?

— Амелия. Она всегда оставляла эти таблетки прямо на комоде, и я предупреждала её, что Рорк до них доберется.

Мы с Нелл снова переглядываемся и хмуримся.

— Что случилось?

— Ну, а ты как думаешь? Она не следила. Нужно всегда следить за своими детьми. Всегда.

На мгновение я задаюсь вопросом, в сознании ли она сейчас, ведь она ни разу не признавала, что её внук пропал или мертв. То, что она предполагает сейчас, фактически означает, что её невестка убила внука, оставив таблетки в доступном месте.

Теплые морщинистые руки хватают меня за локоть, и она приподнимает голову от подушки.

— Обещай мне, что не будешь оставлять таблетки, как она.

— Обещаю.

— Вот и хорошо. Ты станешь гораздо лучшей матерью для детей моего Люциана, чем она когда-либо была.

Я прочищаю горло; от её слов щеки обжигает румянцем смущения.

— Я теперь лягу спать, если можно.

— Да, конечно. — я выхожу из комнаты, Нелл следует за мной; в моей голове роится тысяча вопросов.

Нелл закрывает за нами дверь и шумно выдыхает.

— Слишком много потрясений для одной ночи.

Унижение, которое я всё еще чувствовала за Лауру, перерастает в гнев.

— Зачем ты это сделала? Зачем оставила её одну? — возможно, мои чувства иррациональны, но мне плевать. То, что произошло сегодня, было несправедливо по отношению к Лауре.

«Отойти покурить» — недостаточное оправдание для того, через что прошла эта бедная женщина. Скривившись, Нелл окидывает меня оценивающим взглядом.

— Не смей, черт возьми, судить меня. Не тогда, когда лицо её сына было у тебя между ног. — её слова бьют по моей совести, как удар под дых.

— Ты видела нас? Ты шпионила за нами? — минутный шок и стыд сменяются отвращением. — Вот почему ты не услышала, как она встала. Почему не видела, как она раздевается или выходит из комнаты. Ты была слишком занята слежкой?

— Трудно было не заметить, учитывая, что вы были у всех на виду.

Но мы не были. Ей пришлось бы специально высматривать нас, чтобы увидеть там, в тени.

— Ты хоть представляешь, как это было унизительно для неё? Все эти чертовы люди видели её в таком виде! А Люциан! Боже мой, если он вообще сможет смотреть этим людям в глаза после такого…

— О, бедный Люциан. Дай-ка я кое-что расскажу тебе о твоем маленьком Ромео. Он не хотел детей. Он не хотел Рорка. И я подозреваю, что он не хотел ребенка, которым была беременна Амелия, когда покончила с собой. Вообще-то, я готова поспорить, что именно поэтому она и убила себя.

— Откуда ты вообще знаешь, что она была беременна?

— Один из её анализов случайно попал в медицинскую карту Лауры. Сначала я подумала, что это Лорин, пока не посмотрела на имя в бланке. Амелия Блэкторн. Положительный ХГЧ за две недели до самоубийства.

— Лаура сказала…

— Плевать я хотела на то, что сказала Лаура. Женщина только что вошла голой в переполненный зал. Ты думаешь, она соображает, что, черт возьми, происходит в её семье? Если не считать её драгоценного Люциана…

— Ты просто завидуешь.

— Завидую? Тебе и Дьяволу Костяной Соли? Забирай себе это убийственное ничтожество. Не веришь мне? Спроси Джулию. Амелия никогда не оставляла таблетки там, где Рорк мог бы их достать. Никогда. Рорк боялся заходить в её комнату из-за этих чертовых кукол.

Джулия говорила мне то же самое в первую же ночь, когда я осталась в той комнате. Она сказала, что Рорк отказывался туда входить, что он до смерти боялся куклы на тумбочке. И всё же, это не доказывает вину Люциана в убийстве — ни Амелии, ни Рорка. Если предположить, что Рорк на самом деле мертв.

— Ты строишь предположения о нём