Читать книгу - "Бросая вызов сумраку - Даниэль Л. Дженсен"

предложили работу в Витарии, так как она была искусным стеклодувом. Когда стракси впервые дали о себе знать, мы жили там, и у моих родителей не было таких огромных денег, чтобы оплатить проезд обратно в Маретис.

Даже если бы они бежали, это ничего бы не изменило, потому что стракси пробрались и в Нижний Предел. Но Лириен промолчала.

— До Витарии, как и до всех великих городов-государств, дошли слухи о том, что Верховный Страж Аллантрии, элемар Деверелл Таймен, построил великую платформу-риг, не требующую рельсов, способную не отставать от рассвета. И что он приглашает всех элемаров континента подать заявку на место пассажира среди тысячи других, которые гарантируют выживание человечества. Все цеплялись за шанс получить место, включая мою мать. Пока она не узнала об условии.

— Никаких пустопородных старше десяти лет. — Магия обычно проявлялась примерно в этом возрасте, хотя иногда и позже, лет в четырнадцать.

Товв кивнул.

— Чтобы получить допуск, ей пришлось бы бросить моего отца, меня и мою сестру. Поэтому она отклонила приглашение, присоединилась к обороне Витарии и посвятила свою террамантию укреплению города.

Еще вчера они проезжали мимо руин этого города.

— Но остальные вдохновились идеей Таймена и бросили все силы на создание собственных платформ. Сначала многие из них были машинами старого мира, на угле, но, когда запасы угля закончились, стало очевидно, что для поддержания скорости платформ ночь за ночью необходимы элемары. Платформы создавали группы элемаров, объединенных желанием спасти жизни, но также и те, кто жаждал насилия. Элемаров похищали и принуждали трудиться в составе рабочих команд. Мою мать тоже похитили, и мы предположили, что ее забрали на одну из таких платформ. Мой отец отказался пойти за ней. Оглядываясь назад, я понимаю, что его выбор был мудрым. Покинуть оборонительные рубежи Витарии означало верную смерть. Но в тот момент я посчитал его трусом. Поэтому я ушел один и предложил себя в качестве копьеносца «Костяному шакалу», хотя ничерта не понимал в войнах. Я мечтал найти мать, спасти ее, и вместе с ней вернуться в Витарию, чтобы присоединиться к защитникам города.

Лириен указала направление, куда им нужно было идти. С каждой минутой подъем становился все круче, а воздух был пропитан запахом дерьма стракси.

— И что ты почувствовал, попав на «Костяной шакал»?

— Это твой второй вопрос, Лириен Флинтспайр?

— Ну да.

— Как скажешь. — Товв пожал плечами. — «Костяной акал» был величайшей и, в своем роде, самой печально известной платформой. Но из-за того, что самые могущественные элемары оказались на «Страннике рассвета», в значительной степени он полагался на немагическую защиту. По ночам он, как огромный еж, ощетинивался мальчишками-копьеносцами, а его элемары находились в безопасности, за стальными стенами. Почти каждую ночь «Костяной шакал» в схватках со стракси терял дюжину или больше копьеносцев, но пополнять их ряды всегда было легко, и не только мальчишками, ищущими своих матерей.

Когда он замолчал, Лириен указала в сторону ущелья.

— Туда.

Товв кивнул.

— Быть членом команды «Костяного шакала» считалось престижным, но это привлекало только немногих тщеславных идиотов. У большинства мотивация была другой. Оставшиеся в живых города были полны сирот, из-за потерь в ночных боях со стракси. Ресурсы истощились, ведь «Странник рассвета» забрал самых могущественных флоромантов, а стракси уничтожали любые попытки что-либо вырастить. Все голодали, свирепствовали болезни, но только не на «Костяном шакале». Он силой брал все, что хотел, и, если ты носил его клеймо и сражался за него, то получал свою долю добычи. Еду, выпивку и оружие. Симпатичные молодые женщины и мужчины хотели служить команде ради безопасности, защиты от стракси и полного желудка. Пока под натиском стракси и из-за нехватки защитников города погибали, один за другим, таких платформ, как «Костяной шакал», появлялось все больше. Пала и Витария, похоронив вместе с собой моего отца и сестру, и пути назад уже не было. Да, по правде говоря, я и не хотел возвращаться. На «Костяном шакале» человек чувствовал себя… всесильным. А учитывая, что в моих венах нет ни капли магии, для меня это было чем-то новым, и я легко поддался этому искушению.

— Способность к самоанализу редкий дар.

Уголок рта Товва дрогнул в усмешке.

— Именно. Всем стало ясно, что единственный способ пережить ночь — это скорость, поэтому, когда последние аванпосты человечества пали, все устремились на дороги. И вместо того, чтобы грабить поселения, костяные шакалы, названные в честь той, самой первой, великой платформы, начали охотиться на Скитальцев ради всего необходимого. Тогда мне все еще удавалось выживать благодаря удаче и мастерству, я рос в рангах команды Костяного шакала, и другие риги заманивали меня обещаниями привилегий. «Костяной шакал» встретил свой конец вскоре после того, как я перешел на «Дубинолом», но его имя осталось жить, как символ определенного типа платформ и команд: мародеров-падальщиков человечества. Но я все равно получал удовольствие от такого прозвища, упивался хорошей жизнью, и, пока все вокруг гибли во тьме ночи, я не хотел задумываться о причиняемом мной зле.

Его тон говорил о том, что он тяжело переживал все это, и, вероятно, боролся с этим до сих пор. Лириен понимала это чувство. Знала, каково это, посвятить жизнь искуплению, осознавая, что некоторые вещи простить невозможно.

— Что же изменилось?

Товв одарил ее презрительным взглядом.

— И ты хочешь потратить свой третий вопрос так глупо? Ты ничего не знаешь, и все же тратишь все три вопроса на то, чтобы узнать больше обо мне?

В нем было что-то такое, что нравилось Лириен. Такая честность встречалась нечасто, хотя она не сомневалась, что при желании Товв был способен нагло лгать.

— По моему опыту, нет ничего ценнее, чем понимать тех, кто прикрывает твою спину.

Карие глаза Товва стали задумчивыми, а затем он коротко кивнул.

— Что ж, это лучший из твоих трех вопросов.

Любопытство Лириен разгоралось все сильнее, но на какое-то время Товв замолчал. Может, собирался с мыслями, а может, просто слушал птиц, порхающих в кронах деревьев над ними. Вокс и Зедра отстали еще больше, погрузившись в разговор, но Лириен история Товва интересовала гораздо больше, чем их планы.

— Думаю, ты ждешь от меня истории о прозрении, — наконец заговорил