Читать книгу - "Что цветёт на бесплодных землях - Марго Смайт"

Тихо, чтобы не привлекать орды. Возможно, это нам по силам, пусть и едва-едва. У нас хватит бензина, чтобы доехать туда на всех машинах?

У нас шесть машин. Машина Жан-Люка и ещё пять, которые нашли в Виццавоне брошенными, но исправными.

— Даже близко не хватит, — качает головой Жан-Люк. — Но вот примерно здесь есть заправка, — он тычет пальцем в точку возле Виварио, соседнего городка по пути в Корте. — Если повезёт, там ещё что-нибудь осталось.

— Можно попытаться добыть ещё еды где-нибудь по дороге в больницу, если не в самой больничной столовой, — размышляет вслух Альберт. — Там искать не хуже, чем где-либо ещё.

— Похоже, у нас есть план. — Эйнар кивает.

Ночь очень тёмная, когда сорок восемь часов спустя наша колонна машин въезжает обратно в ворота Виццавоны. Весь день с перерывами шёл снег, и, когда Эйнар открывает водительскую дверь, порыв ледяного влажного ветра хлещет меня по щеке. Остальные следуют его примеру, впуская ещё больше пронизывающего холода, но я остаюсь посередине заднего сиденья, не желая выходить навстречу непогоде. Как и всему остальному, что ждёт меня снаружи.

Как могло пройти всего два дня с тех пор, как мы придумали тот безумный план, посеявший семена всех сегодняшних бед?

Дверь слева от меня рывком распахивается, и безжалостный ветер испытывает её петли на прочность. Появляется лицо Эйнара.

Справа под челюстью у него уродливая рваная рана, щетина вокруг потемнела от засохшей крови. Сквозь футболку кровавеют порезы и царапины. Он бледен, кожа туго обтягивает скулы.

— Пойдём, Рен, — говорит он голосом, не допускающим возражений, но я всё равно не двигаюсь.

Качаю головой. Быстро, несколько раз подряд, словно протестующий ребёнок.

— Будь ты мужиком, я бы сейчас влепил тебе пощёчину, чтобы ты пришла в себя. Но я не хочу так с тобой поступать, ясно? Пожалуйста, просто вылезай из грёбаной машины.

И я неохотно подчиняюсь, услышав отчаяние в его просьбе. Редкие мелкие снежинки летят во все стороны, а ветер воет, словно сочувствуя нашему опустошению.

Выпрямившись, я вижу, как люди выходят из домов, закутав плечи в одеяла и шали, с широко раскрытыми глазами, блестящими в темноте. Некоторые, несомненно, так же не хотят слышать новости, как мы — сообщать их.

— Где последняя машина? — Жан-Люк первым подходит к нам с видом человека, только что увидевшего пугающе правдоподобный фокус.

— Пришлось бросить, — мрачно отвечает ему Расс.

— Как же вы все поместились в пяти машинах?

— Мы не все вернулись, Жан-Люк, — говорит Эйнар, и его голос слегка срывается.

Вокруг нас собирается кольцо людей. Кольцо встревоженных друзей и родственников, некоторых из которых сейчас ждёт сокрушительный удар. Волосы безжалостно хлещут меня по лицу, но я даже не пытаюсь их убрать.

— Мы потеряли Карлоса, Иэна, Пьера и младшего Жана, — лаконично говорит Эйнар, но его голос выражает отчаяние яснее любых слов.

Раздаются вскрики и всхлипы, люди в потрясении и ужасе закрывают рты ладонями. Высокая худенькая девушка Иэна падает на землю с воплем. Я вижу Монику. Та молча плачет, прикрыв ладонью округлившийся живот. Я быстро отвожу взгляд.

— Они храбро сражались до самого конца, — Эйнар замолкает, чтобы тяжело вздохнуть. — Боюсь, на этом плохие новости не заканчиваются, — он снова поднимает глаза. — Финли укусили. Время покажет, потеряем ли мы и его.

Следом раздаётся крик девушки Финли, Лоры. Стоящая рядом Хельга обнимает её и говорит что-то, чего я не могу расслышать за завываниями ветра.

— Вы хотя бы добыли припасы? — спрашивает откуда-то из толпы Амит, скрытый за более высокими людьми.

— Мы привезли много еды, — кивает Эйнар. — И кое-какие лекарства, включая столь необходимый левотироксин. Но ничего из хирургических принадлежностей. Мы не смогли до них добраться, как ни старались.

Его глаза почти неподвижны, он тяжело дышит через нос, широкие плечи напряжены, словно он буквально несёт тяжёлую ношу. Я почти уверена, что не у меня одной при виде трещин в несгибаемой стойкости Эйнара возникает ощущение, будто мир утратил устойчивость и покачнулся на своей оси. Лишь теперь я понимаю, насколько привыкла на неё полагаться, насколько, возможно, все мы на неё полагались. Отмахиваться от неудач, словно от мелких неудобств на своём славном пути, прежде казалось для него второй натурой, проявлением безрассудного высокомерия. Но, возможно, вселять уверенность в других, не позволяя никаким препятствиям на нашем пути останавливать себя, никогда не позволяя себе отчаиваться, делать что-либо, кроме как упорно идти вперёд, требовало от него больше сил, чем мы все представляли.

— Мы ещё об этом поговорим, — Эйнар снова выпрямляется. — Я знаю, у всех вас есть вопросы, и обещаю, что на них будут ответы. Но пока, пожалуйста, дайте нам заняться ранами. Сегодня вечером я приду поговорить с каждым, кто потерял близкого человека. А остальным завтра за ужином расскажу, что произошло, и у нас будет столько времени на обсуждение, сколько потребуется.

Никто с ним не спорит. Люди суетливо расходятся, унося ящики с едой и возвращаясь в свои жилища, чтобы укрыться от безжалостной непогоды, пока не остаются лишь Эйнар с советниками, я и тихо всхлипывающая Лора. Она высокая и стройная, словно молодое деревце, с косой тонких светлых волос и опущенными уголками губ, из-за которых выглядит печальной, даже когда ей не грустно.

— Г-где он? О-он ещё в машине? — спрашивает она.

— Ага, насчёт этого… — Расс трёт медную бороду. — Нам вроде как пришлось… связать его.

— Что?! — от потрясения Лора перестаёт плакать, лицо бледнеет. — Он… он уже…?

Эйнар обхватывает её за плечи, поддерживая, как раз когда она начинает покачиваться.

— Он ещё не обратился, дорогая, — мягко говорит он. — Он всё ещё остаётся собой. И, возможно, таким и останется.

— Тогда зачем его связывать? — Лора поднимает на Эйнара красные, опухшие глаза.

Ветер с пронзительным воем дёргает её косу, швыряя из стороны в сторону по плечам.

— Он доставил нам неприятности, милая. Сначала соврал, что фурия на самом деле его не укусила, хотя мы все видели, что укусила. Потом попытался угнать одну из машин и уехать. Грозился укусить остальных, если к нему подойдут. Вообще-то несколько из этих ран оставил мне он, —