Читать книгу - "Ноктюрн - Карина Халле"

электрическим: вампирские чувства делают все ощущения острее, насыщеннее. Но за пределами физического между нами происходит нечто куда более глубокое. С каждым поцелуем, с каждой лаской барьер между нами истончается, позволяя эмоциям свободно течь там, где слова бессильны.

Когда мы наконец сливаемся, в этом есть какая-то почти сверхъестественная синхронность. Я ощущаю её удовольствие, словно оно моё собственное, чувствую нарастающий внутри неё накал, который вторит моему собственному приближающемуся освобождению. Когда она произносит моё имя — моё настоящее имя, — звук его на её губах подталкивает меня за грань, её оргазм следует через несколько секунд после моего.

Потом мы лежим, сплетясь друг с другом, не говоря ни слова — и слова не нужны.

Связь между нами пульсирует удовлетворением, ощущением правильности, которого я никогда раньше не испытывал — ни с Кэтрин, ни с кем-либо ещё.

Эта мысль должна была бы принести чувство вины, но не приносит. Кэтрин была частью моей человеческой жизни, драгоценной и незаменимой. Но это — это принадлежит тому, кем я теперь являюсь, тому, кем становлюсь. Это отдельная жизнь, не хуже и не лучше прежней, просто другая.

— О чём ты думаешь? — спрашивает Лена, положив голову мне на грудь.

— О том, что я никогда раньше такого не чувствовал, — признаюсь я, и говорить правду оказывается легче, чем я ожидал. — Такой связи с кем-то.

Её пальцы скользят по моей ключице.

— Это из-за обмена кровью. Он создаёт узы.

— Нет, — возражаю я, приподнимая её подбородок, чтобы встретиться с ней взглядом. — Это нечто большее. Это ты, Лена.

На её лице мелькает уязвимость — на мгновение, так быстро, что я мог бы и не заметить.

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Каллахан. Ты всё ещё новичок в этом мире, в том, кем стал.

— Может, я и новичок в том, чтобы быть вампиром, — соглашаюсь я, — но я знаю себя. Сейчас говорят не замешательство и не благодарность. — Я обхватываю её лицо ладонью. — Всё это реально. Мы, то, что между нами, — всё это по-настоящему.

Она ничего не отвечает, но то, как она прижимается лицом к моей ладони, лёгкий поцелуй, который она оставляет там, говорит мне, что она чувствует то же самое, даже если пока не готова в этом признаться.

Большую часть утра и дня мы проводим в потрёпанной комнате: занимаемся любовью, дремлем, тихо разговариваем обо всём и ни о чём. Она рассказывает мне о своём детстве в Салеме, штат Орегон, — о том, как росла единственным ребёнком, обожала верховую езду и свинг-танцы11. Я делюсь историями о своих боксёрских днях, о службе в военной разведке во время войны, осторожно выбирая истории о жизни с Кэтрин так, чтобы они не казались предательством ни для одной из женщин.

Это украденный день, пауза между опасностями. Сегодня вечером мы отправимся в Сан-Педро. Продолжим охоту. А этот день принадлежит только нам.

Ближе к полудню Лена выскальзывает из постели, заворачивается в потрёпанную простыню и тянется к телефону.

— Надо снова связаться с Эйбом, — объясняет она. — Дать знать, что у нас всё в порядке и наши планы на сегодня в силе.

Я прислушиваюсь к её разговору, благодаря обострённому слуху слышу и ответы Эйба в трубке. Вчера она уже рассказала ему о нашей встрече с Константином, о находке спичечного коробка, о плане проверить клуб сегодня вечером, а также обо всём, что затевали Катя и Татьяна Ивановы. Ну, почти обо всём.

— Возможно, вам понадобится подкрепление, — говорит Эйб, и его голос в трубке звучит приглушённо и искажённо. — Мы можем быть готовы вмешаться, если понадобится, хотя поначалу лучше держаться на расстоянии. Если Ивановы будут там и заметят нас слишком рано, они могут ускорить свои планы.

— Какими бы эти планы ни были, — вздыхает Лена. — Мы понятия не имеем, чего ожидать. Может, это просто захудалый бар для моряков.

— Ты сама знаешь, что это не так, — говорит он.

— Да. Женская интуиция подсказывает мне, что тут всё не так просто. Ну, если дела пойдут плохо, мы как-нибудь подадим вам сигнал.

Они ещё несколько минут обсуждают детали, после чего Лена вешает трубку и поворачивается ко мне, снова тяжело вздыхая.

— Вот и закончился наш беззаботный день.

Я раскрываю ей объятия, и она охотно возвращается в тепло кровати, в наше импровизированное гнёздышко.

— У нас ещё есть несколько часов, — напоминаю я. — И нам понадобится вся наша сила для сегодняшнего вечера.

Её улыбка становится озорной.

— Это твоя профессиональная оценка, детектив?

— Абсолютно, — отвечаю с притворной серьёзностью. — И я считаю, что нам нужно беречь силы, оставаясь прямо здесь, в постели.

Её смех тонет в моём поцелуе, и мы снова теряемся друг в друге, стараясь выжать максимум из оставшегося времени, прежде чем сумерки вернут нас во тьму, что ждёт за пределами этой комнаты.

Неоновые вывески бара «Шанхай Ред» полосуют набережную кричащими пятнами света, отражаясь в маслянистой, чернильно-чёрной воде гавани Сан-Педро. Это притон для моряков — грубый, беззастенчивый, сулящий дешёвый алкоголь и сомнительную компанию тем, кто только что сошёл с кораблей после долгого перехода через Тихий океан.

Мы с Леной приближаемся осторожно, её пальцы небрежно сжимают мою руку — поза расслабленная, но под ней — пружинистая собранность. На ней простая одежда: тёмные брюки, блузка в белый горошек, волосы стянуты платком. Я в тёмно-синем костюме — всё, что нашлось в дорожной сумке для вечернего выхода. Мы и так бросаемся в глаза среди угрюмых посетителей, слоняющихся по улицам.

— Помни, — шепчет она, когда мы подходим ко входу, — мы просто ищем, где приятно провести время. Ничего подозрительного.

Я киваю и меняю позу, чтобы выглядеть более расслабленным, менее наблюдательным. Этому я научился на войне — замечать всё, оставаясь для других невидимым.

Внутри «Шанхай Ред» — в точности то, что отражал фасад. Под низким потолком клубится густой дым, пропитанный запахами пива, пота и дешёвых духов. Моряки и докеры сбиваются в группы за столами, наваливаются на длинную стойку бара, а женщины с жёсткими взглядами и отработанными улыбками скользят между ними.

Мы протискиваемся к бару, и я заказываю виски для нас обоих. Бармен — мужчина с бочкообразной грудью и предплечьями, словно окорока, — молча ставит стаканы перед нами. Лена делает глоток, её глаза тем временем с непринуждённо обшаривают зал.

— Видишь что-нибудь? — спрашиваю я, повышая голос над гулом толпы.

Она едва заметно качает головой.

— Пока нет. Маргарет сказала, что через это место можно попасть в «Алый Клевер», но я не