Читать книгу - "Ноктюрн - Карина Халле"

её губы поцелуем — насильственным и агрессивным. Я готов вмешаться, но Лена справляется сама: резким движением она вырывается, и стул Кати откатывается назад на несколько сантиметров.

— Не трогай меня, — шипит Лена, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Катя лишь улыбается, проводя языком по губам.

— Забавно, раньше тебе нравилось, — её глаза сверкают злорадным весельем. — К счастью, я не принимаю отказ близко к сердцу.

Я тянусь к кобуре, но замираю, почувствовав холодный металл у рёбер. Рядом с нашим столиком материализовалась Татьяна, в её руке — голубой кинжал, идеально расположенный, чтобы скользнуть между рёбер прямо в сердце.

— Я бы не стала этого делать, — мурлычет она, её дыхание холодит мне ухо. — Такая смерть для нашего вида очень болезненна. Да и для любого, в общем-то.

Моё внимание привлекает движение у входа в клуб: входит Константин в сопровождении двух вампиров пониже ростом. На его лице нет удивления от того, что видит нас, — только мрачное удовлетворение.

— Я же говорил, что они придут, — обращается он к Кате. — Эти двое такие предсказуемые.

Я почти рычу.

— Это из-за Марко? — спрашиваю я у Константина. — Или из-за Элизабет Шорт?

Я смотрю на сестёр.

— Ни то, ни другое, — отвечает Катя.

— Тогда какого чёрта вам от нас нужно? — требую я, стараясь держать голос низким, несмотря на закипающую ярость.

— От тебя? — Катя изящно пожимает плечами. — В данный момент — ничего. Но видишь ли, Виктор Каллахан, ты искал нас. Ты искал убийцу Элизабет. И Эвелин Уинтерс. И Джин Френч. И вот мы здесь.

Меня не удивляет, что правда так легко срывается с её уст, меня тревожит то, с какой гордостью она это произносит, сверкая белыми клыками в улыбке. Она убила этих девушек и ей совершенно всё равно.

— Мне следовало бы арестовать тебя, — рычу я на неё. — Тебя ждёт газовая камера.

Она закатывает глаза.

— Ты частный детектив, Каллахан. У тебя нет юрисдикции. У тебя вообще нет власти. Разве это тебя не беспокоит?

— Зачем ты это сделала? — спрашивает Лена, её голос дрожит от гнева. — Зачем убила её? Что Бетти тебе сделала?

— Бетти была чудесной девушкой, — говорит Катя. — Доброй. Щедрой. Возможно, если бы мы дали ей выбор, она бы согласилась добровольно. Но, увы, она стала жертвой, которую нам пришлось принести.

— Жертвой ради чего? — спрашиваю я.

— Ради лучшего мира, — отвечает Татьяна. — Ты наверняка можешь это оценить.

— С этим миром всё в порядке, — говорю я.

Катя язвительно смеётся.

— Ох, Каллахан. Мы тебя знаем лучше, чем ты думаешь. Мы знаем, что ты считаешь этот мир прогнившим — так же, как и мы. Просто посмотри на этот город, на этот блестящий пример всего, что пошло не так. Война стёрла иллюзии. Все гонятся за чем-то — деньгами, славой, забвением, — за чем угодно, чтобы заполнить пустоту, которую оставила война. Люди выиграли мир, но потеряли невинность. И тогда папа нашёл способ всё исправить.

Она улыбается Лене.

— С твоей помощью.

— Моей? — спрашивает Лена, сохраняя поразительное самообладание, несмотря на опасность.

А опасность реальна: Константин, Катя и Татьяна окружают нас, готовые в любой момент применить принуждение и заставить нас сделать всё, что угодно. А ещё в клубе есть другие вампиры, которые наблюдают за нами с явным интересом. Не удивлюсь, если многие из них были на той вечеринке у бассейна и готовы выполнять приказы Ивановых.

Сможем ли мы с Леной выстоять в схватке против всех них?

Но пока я просчитываю шансы, по клубу прокатывается волна напряжения. Головы поворачиваются ко входу, разговоры затихают, музыка обрывается.

В дверях стоят четыре фигуры, силуэты которых чётко вырисовываются на фоне света с лестничной площадки. Эйб, Эзра, Адонис и Валту — от каждого исходит безошибочно узнаваемая сила самых известных вампиров в округе.

— Кавалерия прибыла, — тихо произносит Лена, и в её голосе ясно слышится облегчение.

Выражение лица Кати мрачнеет.

— Валту и Ван Хельсинг, — выплёвывает она. — Вечно вмешиваются туда, куда не просят.

— Напротив, — отвечает Эйб, его голос отчётливо разносится по притихшему клубу. — Думаю, мы именно там, где должны быть.

Напряжение в комнате ощутимо меняется, сам воздух будто сгущается от угрозы насилия. Вампиры по всему клубу поднимаются со своих мест: одни движутся к вновь прибывшим, другие отступают от надвигающегося конфликта.

Кинжал Татьяны сильнее вдавливается в мои рёбра.

— Это ничего не меняет, — шепчет она. — Ты всё равно пойдёшь с нами.

Я встречаюсь взглядом с Леной через стол, и между нами возникает молчаливое общение.

Что бы ни случилось дальше, мы встретим это вместе.

Две вампирские группировки пристально смотрят друг на друга через весь клуб, столетия вражды сконцентрировались в этом моменте противостояния.

Люди, одурманенные наркотиками и ничего не подозревающие, продолжают сидеть пассивно, не подозревая о войне, которая вот-вот разразится вокруг них.

Валту делает шаг вперед, и напряжение спадает, словно тетива лука.

27

ЛЕНА

Первый удар наносит Валту.

Только что он стоял в дверях — мрачный, внушительный, словно готический аристократ. В следующее мгновение он уже пересекает зал, и его кулак врезается в челюсть Константина с тошнотворным хрустом — вампира отбрасывает, и он проламывает собой ближайший стол.

В Клубе воцаряется хаос.

Татьяна убирает кинжал от рёбер Каллахана — её внимание переключается. Я пользуюсь этой возможностью: хватаю её за запястье и резко выворачиваю. Голубой клинок со звоном падает на пол, и я пинком отбрасываю его, прежде чем она успевает прийти в себя.

Каллахан уже на ногах и сходится лицом к лицу с вампиром, который бросается на нас.

Элегантный фасад «Алого Клевера» превращается в жестокое поле боя. Вампиры дерутся со сверхъестественной скоростью и силой, их движения размыты, они рвут друг друга на части. Люди, которые ещё в состоянии осознать опасность, бросаются к выходу, крича от ужаса. Те, кто прикован в нишах для кормления, остаются безучастными: их одурманенные разумы не способны осознать разворачивающийся кошмар.

Катя бросается на меня, и ярость превращает её лицо во что-то нечеловеческое и жуткое. Её чары окончательно спадают, обнажая истинную форму: кожа словно алебастр, под ней проступают вены, похожие на тёмные реки, глаза горят нечестивым голодом.

— Ты никуда не уйдёшь, — шипит она, полностью обнажив клыки.

Я встречаю ее атаку лицом к лицу, повинуясь многовековым инстинктам. Мы сталкиваемся с такой силой, что стол между нами разлетается в щепки, а наши тела падают на пол среди осколков дерева и битого стекла. Она тянется к моему горлу, ее ногти внезапно удлиняются и превращаются в когти, которые впиваются в мою кожу.

Я резко выгибаюсь, лишая