Читать книгу - "Связанные кровью - Дж. А. Гуд"

— Единственный, который имеет значение. — Он шагнул вперёд. — Твой удар души нестабилен не потому, что тебе не хватает контроля. Он нестабилен из-за того, что скрывается под ним.

Некоторые вещи не предназначены для того, чтобы произносить их вслух.

Но если я хотела сохранить своё Кольцо, придётся.

— Я кое-что видела, — прошептала я. — В Камере Завесы. Оно потянулось ко мне. Я чувствовала, как оно пыталось заявить на меня права.

— Ты никому не принадлежишь, — твёрдо сказал Рейт. — Но ты отмечена. А метки — это не только приглашения, но и предупреждения.

Я уставилась в центр пола, где старые письмена расходились спиралью, наполовину стёртые временем и скрытые инеем. Я не хотела задавать следующий вопрос, но он уже рвался наружу.

— А что, если мой удар души никогда и не предназначался для исцеления?

Рейт подошёл на расстояние удара.

— Тогда нам придётся решить, что делать с оружием, замаскированным под милосердие.

Он протянул руку, остановив ладонь в воздухе прямо над моей грудиной, там, где метка жгла сильнее всего.

— Это не нить Ньяри, — сказал он. — Теперь ты это знаешь. Так перестань обращаться с ней так, словно она принадлежит Ньяри.

Эти слова ударили сильнее клинка.

Я вздрогнула.

— Ты не переживёшь это, если продолжишь притворяться той, кем не являешься, — сказал Рейт. — Что бы ни было запечатано внутри тебя, оно прорывается наружу каждый раз, когда ты тянешься к своей силе, не понимая её. Мы найдём правду. Или она первой найдёт тебя.

Я с трудом сглотнула.

— И что нам делать?

Рейт отступил и поднял руки. По полу заструился свет нитей, древних и расколотых.

— Мы научим тебя разрушать, прежде чем ты снова научишься исцелять.

Иней под моими ногами треснул.

И тренировка началась.

В первый раз, когда я попыталась, пол подо мной раскололся.

Не буквально, но пространство нитей — да. Я потянулась к Багровому Пульсу так, как делала всегда: инстинктивно, через боль, — и Пустой Шпиль отозвался таким пронзительным визгом, что я рухнула на колени.

Рейт даже не шелохнулся, лишь стоял, сцепив руки за спиной, словно крики, доносившиеся из камня, ничего не значили.

— Ты больше не на поле боя, — сказал он. — Ты призываешь кровь не пролиться. Ты призываешь её слушать.

— И что это, блядь, вообще значит? — процедила я, сжимая пульсирующую от боли грудь.

На секунду метка проклятия вспыхнула чёрным. Не красным. Не цветом Ньяри.

Как, блядь, мне научиться пользоваться тем, чего я нихуя не понимаю?

Он опустился на колени рядом со мной. Его маска казалась сплошной тенью и сталью, но я чувствовала на себе его взгляд.

— Не ты владеешь своим ударом души. Это он владеет тобой. И это должно измениться.

На второй день я рухнула без сил.

Мы тренировались без отдыха. Контроль дыхания. Ощущение нитей. Физическая подготовка была зверской: полосы препятствий вслепую, упражнения с полной нагрузкой, внезапные удары со всех сторон. Я уворачивалась от нитей Огня. Из точек давления выступала кровь. Я научилась падать на одно колено и проходить сквозь Завесу за один удар сердца. Казалось, Рейт пытается растянуть меня во все стороны и посмотреть, что выдержит.

Он замечал каждое моё вздрагивание. Каждую заминку.

— Ты тянешься к силе в ответ на боль, — сказал он. — Именно это делает тебя уязвимой.

Я слишком вымоталась, чтобы огрызаться. Мышцы дрожали. Казалось, кости вот-вот рассыпятся.

— Но именно это делает меня мной, — прошептала я, и даже сарказм прозвучал жалко.

Он кивнул.

— Тогда разрушь её. Совсем немного.

На третий день я кричала.

Рейт заставлял меня призвать Багровый Пульс без боли. Без ран. Без жертвы. Только присутствие. Только осознание.

Я не могла.

Нити хлестнули в ответ, яростно впиваясь в грудь. Лёгкие сжались. Спина выгнулась дугой. И я снова услышала его голос — того забытого бога, того Расколотого, погребённого в нитях.

Ты моя.

Я тяжело рухнула на пол, ободрав ладони о покрытый инеем камень. Не могла вдохнуть. По краям всё поплыло. Казалось, Пустой Шпиль складывается внутрь самого себя.

Голос Рейта прорезал шум — резкий и спокойный.

— Найди нить. Назови её. Не позволяй ей назвать тебя.

— С ней что-то не так, — выдохнула я.

— Она и есть ответ, — буднично произнёс он, словно совершенно не задумывался о том, что некоторые двери, однажды открыв, уже не закроешь.

И эта казалась именно такой.

Я сосредоточилась — не на боли, не на голосе, а на звуке собственного дыхания. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Метка перестала светиться.

Мир замер.

— Ещё раз, — сказал он.

На четвёртый день я едва случайно не прошла сквозь Завесу, за что получила двухчасовую лекцию об опасности провалиться в неё. Оказывается, всё, что связано с Завесой, нужно делать осознанно, иначе можно считать себя потерянной для этого мира.

Причём в тот момент мы вообще не занимались прохождением сквозь Завесу. Рейт заставил меня медитировать — сидеть неподвижно, представьте себе, положив ладони на камень и размеренно дыша. Он хотел, чтобы я почувствовала то, что называл подводным течением: разницу между ударом души и вмешательством божества.

— Сначала это ощущается как дрожь, — сказал он. — Словно дыхание под самой поверхностью мира.

Я почувствовала.

Слишком отчётливо.

На один удар сердца я оказалась между мирами, и на Пустой Шпиль наложилась тысяча мерцающих его отражений. Расколотые арки. Истекающие кровью нити. Закрытый глаз, высеченный на стенах.

А потом всё исчезло.

Когда я открыла глаза, Рейт стоял надо мной. Впервые в его голосе прозвучало нечто похожее на предостережение.

— Твоя связь глубже, чем я думал.

Я понятия не имела, что это значит, как и большая часть того, что говорил Рейт, но почему-то его слова казались правдой.

На пятый день у меня получилось.

Рейт велел мне защитить иллюзию Меррика, сотканную из света нитей. Когда он метнул первый кинжал, я сосредоточилась на том, кем для меня стал Меррик. Раздражающий, великодушный, тот, кого так легко полюбить.

Он был идиотом, но моим идиотом.

Я двинулась. Быстро. Сосредоточенно. Я почувствовала удар души ещё до того, как призвала его, поняла, как он устроен, сплела его из нитей и попросила прийти.

Не потребовала. Не закричала.

Попросила.

Когда багровый свет вспыхнул в моих ладонях, он не обжёг. Он засиял. Ударил по свету нитей, на мгновение приглушив свет нитей Рейта.

Импульс прошёл чисто и ясно — а иллюзия осталась невредимой.

Я опустилась на колени, дрожа всем телом.

— Ты не забрала боль, — сказал Рейт. — Ты переплела её.

— Я не думала, что способна на такое.

— Пока не способна.