Читать книгу - "Бедная овечка - Елена Лабрус"

ноутбук, стакан воды и папка. Тонкая, бежевая, без надписи.

— Вы хорошо работаете, — произнёс он, не глядя на неё. Листал что-то в ноутбуке. — Ваш отчёт по северо-западному кластеру — лучшее, что я видел за последний квартал.

— Спасибо, Аркадий Борисович, — замерла на краешке стула Настя, чувствуя себя неуютно и не зная, чего ожидать.

— Не благодарите. Я вам не комплименты делаю, а констатирую факты. — Он закрыл ноутбук и посмотрел на девушку. Глаза — маленькие, но умные, как у крысы. — У меня к вам есть предложение. Скажем так, неформальное.

16

Слово «неформальное» упало, как камень в воду. Тяжело. Со всплеском.

Внутри всё сжалось, словно её окатило этими ледяными брызгами, но она держала лицо.

— Я слушаю, — ответила Анастасия сдержанно.

— Вы знаете Александра Завьялова?

Знала ли она «лицо с обложки», любимца медиаотдела корпорации, топ-менеджера компании, руководителя проектов «Гелиос», «Горизонт» и «Луна-Марш» и человека, с которым пила шампанское на вечеринке? Нет. Но о ком идёт речь, конечно, поняла.

— Да, знакома, — коротко кивнула она.

— Хороший мужик. — Аркадий Борисович откинулся в кресле. — Умный, порядочный, перспективный. Через год-два станет вице-президентом, если карты лягут. Но есть проблема.

Он замолчал. Может, ждал, что она спросит. Но Настя не спросила.

— Проблема личного характера, — продолжил он. — Жена. Точнее, больная жена. Она тянет его на дно, как якорь. Он с ней как сиделка, а не муж. Это сказывается на работе. На решениях. На амбициях. Мне нужно, чтобы он… отвлёкся.

Настя медленно моргнула, пытаясь осмыслить услышанное.

— Простите?

— Вы красивая, умная женщина. И, насколько мне известно, одинокая. А он — фактически одинокий мужчина в несчастном браке. Я не прошу вас о чём-то противоестественном. Просто… окажитесь рядом. В нужное время, в нужном месте. Природа сделает остальное.

На его оплывшем, лишённом эмоций лице невозможно было ничего прочитать.

Настя смотрела на него и пыталась понять: он серьёзно? Коммерческий директор огромной корпорации предлагает ей… что? Стать подсадной уткой? Корпоративной проституткой? Приманкой?

— Аркадий Борисович, — сказала она медленно, — я правильно понимаю: вы предлагаете мне соблазнить коллегу?

— С «коллегой» вы, конечно, погорячились. Он всё же топ-менеджер, а вы — рядовой сотрудник, хоть и ведущий, — ткнул он палкой в больное.

Замечание было справедливым, но того, что за ним последует, Анастасия не ожидала.

— А я предлагаю вам карьерный рост, — улыбнулся Аркадий Борисович. Улыбка его была как трещина в бетонной стене — неожиданная и неприятная. — Должность главы аналитического отдела. Она станет вашей, если мы договоримся.

— А если не договоримся?

Его улыбка не изменилась. А вот глаза — да.

— Настя, вы умная девочка. Не задавайте вопросов, на которые не хотите знать ответ, — смерил её ледяным взглядом Аркадий Борисович.

Она вышла из его кабинета и двадцать минут просидела в туалете на четвёртом этаже, уперев локти в колени и глядя на кафельный пол. Белая плитка с серыми прожилками, если смотреть долго, складывалась в узоры: лица, буквы, карты несуществующих стран.

Она могла отказаться. Встать, выйти, написать заявление, уйти в другую компанию. Могла. Теоретически. Практически — Аркадий Борисович был человеком, который не признавал слова «нет». И чёрный список, куда её внесут, означал не просто потерю работы. Он означал конец. В этой отрасли, в этом городе, может быть — в этой профессии.

Ей двадцать восемь. Маленькая квартирка в ипотеку. Кредит за магистратуру. Мать в Саратове, которой она каждый месяц переводит двадцать тысяч. Подушки безопасности — ноль.

Конечно, в своём возрасте, с двумя высшими образованиями, она ещё могла начать всё сначала.

Могла отказаться.

Но она не отказалась.

17

Она помнила корпоратив, на котором познакомилась с Завьяловым.

Помнила, как надела чёрное платье, собрала волосы в узел и, сидя у бара, отчаянно надеялась: только бы никто к ней не подошёл.

Нет, Анастасия Апелинская не была ни холодной, ни высокомерной, ни неприступной, за что её прозвали Снежным Чулком. Она просто дала зарок: никаких служебных романов. Она слишком хорошо знала, чем они заканчиваются и как шаток карьерный рост через постель. Она не затем устроилась сюда на работу.

Она держала бокал шампанского как щит и больше всего на свете хотела просто уйти.

Тогда к бару и подошёл Александр Завьялов.

И всё пошло не по плану.

Саша Завьялов оказался совсем не таким, как она себе представляла. Она думала он типичный топ-менеджер — самоуверенный, скользкий, с дежурным обаянием и руками, которые «случайно» касаются поясницы. Вместо этого рядом с ней сидел мужчина с усталыми глазами и настоящим смехом. Мужчина, который два часа смотрел на неё так, будто в зале больше никого не было. И слушал. И её смешил.

Она вернулась домой и подумала: чёрт.

Потому что он ей понравился. По-настоящему. Не как ступенька карьерной лестницы — как человек. Как мужчина. Как тот, рядом с кем хочется быть не потому, что тебе за это что-то дадут, а потому что рядом с ним — тепло.

Она подумала это уже тогда, когда и духа Аркадия Борисовича рядом не было.

Или как раз был? И видел их вместе? Поэтому и предложил именно ей?

Но она ответила ему «да».

И подстроила встречу в холле, когда Саша приехал в медиацентр.

Кофе, обеды, ужины, звонки — всё это было уже по плану.

И всё это было по-настоящему.

В том-то и заключался ужас её ситуации: она не могла отделить одно от другого. Где заканчивалось задание и начиналась она сама? Где кончалась ложь и начиналась правда? Она не знала. Она играла роль, которая перестала быть ролью, и каждый день просыпалась с ощущением, что стоит на двух льдинах, которые медленно расходятся.

Первый поцелуй — в его машине, на подземной парковке, после ужина. Он отвозил её домой, остановился у подъезда, и она должна была выйти, сказать «спасибо, до завтра» и уйти. Вместо этого она повернулась к нему, он повернулся к ней, и между ними было двадцать сантиметров, а потом десять, а потом — ничего.

Она целовала его и думала: я предаю тебя. Прямо сейчас, этими губами, я предаю тебя.

А потом перестала думать.

18

Аркадий Борисович сдержал слово — повышение Настя получила. Но только после того, как она переспала с Сашей.

Настя