Читать книгу - "Порочное море - Джордан Стефани Грей"

нормально. И даже не «достаточно хорошо». Впервые за целое десятилетие что-то ощущается по-настоящему правильно. И я хочу этого. Хочу больше. Этот жар, эта боль и это наслаждение — это и есть вкус жизни, и я жажду его.

— Ещё, — требую я.

Его взгляд буквально прожигает меня насквозь:

— А что будет завтра? Когда мы проснемся, и нам придётся смотреть в глаза тому, что мы сделали?

— Я не умею стыдиться, — честно говорю я, уже едва ли не задыхаясь. — И в регресс я тоже не верю. Мы двое взрослых людей, способных давать согласие, и ты… — умопомрачительно красив — …вполне себе ничего. А я, если ты не заметил, чертовски великолепна. Почему бы и нет? Если только чернокнижники не дают обет целомудрия…

Словно в ответ на мой вопрос, его магия резким, горячим толчком прижимается к моему клитору.

— Чёрт, — шиплю я. — Он… этот историк может нас услышать?

Арион тоже ругается, его дыхание становится ещё более рваным, чем моё. Очередной всплеск магии. В воздухе резко пахнет лимоном и мёдом. Пахнет им.

— Нет. Не может.

Чернокнижник удерживает контроль на одной-единственной ниточке — ниточке, которая, кажется, стремительно распускается с каждой секундой.

— Я не должен чувствовать ничего из этого, — рычит он, перехватывая серебряный шнур рукой и резко натягивая его. От этого движения — от сопутствующего ему дикого, необузданного прилива экстаза — я выгибаюсь ещё сильнее. Из моей глотки вырывается хриплый, животный стон. Его золотые глаза вспыхивают. Становятся темнее, голоднее. Словно он собирается сожрать меня целиком.

— Чернокнижники отбрасывают эмоции, — чеканит он, и в его голосе звучит ярость. — Мы приносим в жертву своё прошлое, чтобы гарантировать будущее. Нам не нужны смертные пороки, чтобы жить.

Я не могу ответить, да и не думаю, что он ждёт ответа. Его призрачные пальцы начинают вращаться, лаская меня мучительно медленно, пока он заставляет мои ноги раскрыться ещё шире. Рубашка задирается до самой груди. Я полностью открыта перед ним. Открыта, и мне плевать. Он садится, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в колени, продолжая пожирать меня этим голодным взглядом. Его пальцы до белизны в суставах сжимают собственное запястье. Всё его тело напряжено так, словно он испытывает физическую муку. И во всём этом — в том, как он смотрит на меня, пока его невидимые руки ласкают моё тело, чувствуя абсолютно всё, что чувствую я, — есть что-то невероятно порочное и возбуждающее. Шнур пылает так ярко, что его свет сейчас может соперничать с полуденным солнцем.

— Я всё ещё чернокнижник, Зефира, — произносит он, сжимая нить связи, пока его магия начинает планомерно, ритмично толкаться внутрь меня. — Это никогда не станет чем-то большим.

— Д-да, — соглашаюсь я сквозь прерывистый вздох, подстраиваясь под этот безжалостный, тягучий ритм его магии. — Ты козел. Я от тебя ничего другого и не ждала.

— Я козёл, — отзывается он, и его магия совершает очередной умопомрачительный, мощный толчок. — А ты демон. — Ещё один толчок. — Нет такого мира, где мы были бы кем-то, кроме врагов. — Ещё один, и ещё, и ещё.

Я взлетаю на волнах наслаждения, которые накрывают меня с головой, взрываются внутри и бушуют вокруг. Кожа горит. В венах пульсирует звёздный свет.

— Это неправильно, — хрипит он. — Ты и я — это ошибка.

Его магия сильнее вжимает мои запястья в землю, а толчки достигают невероятного, оглушительного крещендо. Это похоже на плавание — когда ты несёшься на огромной скорости по бескрайнему открытому океану, волны бьют в лицо, а солнце обжигает кожу. Это похоже на абсолютную свободу. Всего на секунду. На одну безумную, заставляющую сердце замереть секунду, где весь остальной мир просто перестаёт существовать, а Арион хрипло рычит моё имя так, чтобы его слышали только мы вдвоём.

— Смотри на меня, — приказывает он в этот самый миг, и в его голосе сквозит отчаяние. Он звучит так, будто всё, что он только что наговорил, — это наглая, трусливая ложь. — Смотри на меня, когда будешь кончать, Зефира.

И я смотрю. Смотрю, не отрываясь, увязая в глубине его собственного вожделения. Оно затапливает его глаза с серебряными ободками вокруг зрачков. Вместе с чем-то ещё — чем-то пугающим, первобытным и запретным.

— Арион, — выдыхаю я.

— Вот так. — Его голос сорвался, стал сиплым, он подталкивает меня всё ближе и ближе к обрыву. — Кончай и зови меня по имени. Кончай и скажи всему миру, кто за это в ответе. Кончай ради меня, Зефира. Только ради меня.

Его движения становятся неистовыми, жёсткими, неослабевающими и безумными. Мой рот приоткрывается в беззвучном крике, тело выгибается струной, напрягается и… взрывается, пока весь мир за моими веками разлетается на мириады осколков. Грудь тяжело вздымается. Ноги дрожат. Голова бессильно падает на жесткий каменный пол пещеры, пока я отчаянно пытаюсь поймать губами воздух. Остаточное, ленивое тепло разливается от низа живота к конечностям, и мои мысли плывут, тяжёлые и сонные.

— Офигеть, — шепчу я спустя минуту. В ответ он лишь глухо рычит, и его магия наконец отпускает меня. Бёдра. Запястья.

Всё заканчивается в один миг.

Я невольно вздрагиваю от внезапно накатившего холода; серебряный шнур между нами тускнеет, превращаясь в едва заметную серую нить. Но Арион не шевелится. Он продолжает смотреть на меня с той же обжигающей интенсивностью. Коротким щелчком пальцев он бесследно уничтожает любые следы того, что только что произошло.

Я сдвигаю ноги, после чего приподнимаюсь на локтях и выразительно киваю на его собственный пах. Моё сердце всё ещё бьётся как сумасшедшее. Ему мало. Мало, мало, мало.

— Твоя очередь?

Его челюсти каменеют. Глаза мгновенно превращаются в ледяные щёлки:

— Нет. Никаких прикосновений, помнишь?

— Точно. Никаких прикосновений. — Я наклоняю голову, откидывая волосы за спину, и приподнимаю бровь: — Ты уверен? Это было просто невероятно. — И это была чистая правда. Ничего подобного в моей жизни ещё не было. Чуть тише я добавляю: — Арион, я хочу…

— Нет, — отрезает он, и в его голосе снова звучит это пугающее отчаяние. Он резко выпрямляется, его крылья распахиваются, но на этот раз — в сторону от меня. — Ложись спать. Утром мы обсудим, как нам добраться до Соль.

— Но…

— Пожалуйста, — выдыхает он, и эта мольба заставляет меня осечься. — Я не могу. Мы… не можем.

— Не глупи. Мы только что это сделали, — произношу я с лёгкой усмешкой.

— Это не имеет значения. Ничто из этого не имело значения. Я не шутил, Зефира. Нет такого мира, где мы были бы кем-то, кроме врагов.

И всё же… он протягивает руку и аккуратно убирает непослушную розовую прядь с моего лица,