Читать книгу - "Порочное море - Джордан Стефани Грей"

убираю с лица непослушные розовые пряди — хотя сердце в моей груди колотится как сумасшедшее. Горло обжигает горькая желчь. Почему она здесь? Как она меня нашла? Мой взгляд невольно падает на её запястье, к сморщенному шраму — следу от того дня, когда она упала на собственный кинжал. Потому что я толкнула её. Потому что мне нужно было бежать.

«Я не хочу быть такой, какая я есть. Не хочу, чтобы из-за меня гибли люди».

Этот единственный шрам — единственное изъян на её прежде безупречной коже.

Веспер прижимает бронзовый трезубец к тонкой шее Гавриала. Её тёмно-коричневая кожа блестит от воды, плотный хвост переливается тем же радужным сиянием, что и волосы; она сидит на камнях у самого входа в пещеру. Она притащила Гавриала сюда, ухватив за шелковистые пряди волос, и теперь удерживает его, упёршись острыми зубьями трезубца прямо в горло. Кровь уже сочится из раны, стекая по камням. Я тру глаза, разгоняя остатки сна, — просто чтобы убедиться, что это не ночной кошмар, — и поднимаюсь на ноги.

Тёмно-синий взгляд Веспер с отвращением мажет по моей рубашке, по голым ногам.

— Подойди сюда, или я вскрою ему глотку.

Я сглатываю, надеясь, что мой лихорадочный осмотр пещеры в поисках другого выхода не слишком бросается в глаза. Разумеется, другого выхода нет. Я подавляю подступающий страх, загоняя его так глубоко, как только возможно. Страх не поможет мне выиграть время в разговоре с Веспер.

— С чего ты взяла, что мне есть дело до того, что ты с ним сделаешь?

Ее яростное лицо кажется высеченным из камня. Она сильнее вдавливает трезубец, игнорируя то, как Гавриал в панике пытается перехватить ее запястья своими тонкими пальцами. Он не сильнее русалки. Особенно русалки, которую подпитывает близость океана.

— Что?! Но я… я же только что спас тебя! — поспешно выкрикивает Гавриал, округлив от ужаса глаза. Животный страх буквально душит его голос. — Давай не будем провоцировать русалку, ладно? Я бы предпочёл оставить гортань там, где ей и положено быть. Мне тут говорили, что у меня очень изящная шея! — добавляет он, обращаясь уже к Веспер, явно в тщетной надежде, что это важное достоинство спасет ему жизнь. Но она полностью его игнорирует. Она пришла за мной. Это очевидно. Я просто не понимаю — почему.

— Думаешь, я не знаю твоей предательской натуры? Я знаю её лучше, чем кто-либо другой, Зефира.

Я кошусь на вход в пещеру. Прямо рядом с ней. В считаных дюймах. Ленивое течение омывает скалы снаружи, и серебряный шнур связи уходит из моего сердца прямо в эту темную толщу воды — так далеко, что я даже не могу предположить, где он заканчивается. Арион ушёл. Гавриала сейчас выпотрошат. А Веспер…

Веспер собирается меня убить.

Я не смогу прорваться к выходу, не пройдя через неё. А Веспер чертовски быстра. Я видела, как она взбиралась по водосточным трубам, неслась по крышам и проскальзывала через наводненный стражниками город так, что никто ничего не замечал. Она грациозна и смертоносна, и у меня не будет даже доли секунды до того, как этот трезубец полетит мне в грудь. Угроза Гавриалу — это ловушка. Она не ждёт, что я брошусь его спасать. Она ждёт, что я побегу. И именно в этот момент она нанесет свой смертельный удар.

— Зачем ты здесь? — Я делаю незаметный шаг в сторону, к противоположному краю рваного прохода. Она предугадывает моё движение, синхронно смещаясь в сторону и волоча за собой Гавриала. — Как ты вообще меня нашла?

В ответ она лишь смеётся — опасным, дребезжащим смехом, ядовитым, как укус морской гадюки:

— А как сама думаешь? Ты оставила за собой шлейф из трупов от самой Мортии до островов и этого места. Я шла по кровавому следу, и — надо же! — вот она ты. Прямо здесь.

И то, как она это говорит… будто речь идет вовсе не о взорвавшемся острове. Будто она говорит о…

Храме Мортема.

Ставросе.

Это имя бьёт наотмашь, и я содрогаюсь.

«Ты заслужила всё, что с тобой случится», — сказал он перед тем, как умереть.

— Мне жаль, — тихо произношу я. — Насчёт Ставроса. Я не знала, что они собираются сделать. Он пошёл против меня, Веспер, но они всё равно…

— Заткнись! — Её крик заставляет сталактиты над нашими головами задрожать. Один из них с треском обламывается и разлетается на осколки у моих ног. — Заткни своего мерзкую пасть!

Её взгляд темнеет, наливаясь тяжёлой, осязаемой яростью, а кожа словно искрит от гнева. Будто прямо над ней разверзлась гроза, и молнии окутали её тело. Окутали нас всех. Гавриал беззвучно умоляет меня глазами сделать хоть что-нибудь, спасти его, продолжая тщетно царапать запястья Веспер. Она не обращает на это внимания. Скорее всего, она даже не чувствует боли. Я снова бросаю взгляд на её свежий шрам.

Ей бывало и хуже.

— Мне не нужны твои грёбаные извинения. Они ничего не значат. Ты ничего не значишь. Я всегда знала, что от тебя одни неприятности. Ты мне никогда не нравилась, и я никогда не хотела, чтобы ты была с нами — ты ведь знаешь это, правда? — Из-за ярости её рука с трезубцем дергается, и рана на шее Гавриала начинает кровоточить сильнее. Он хрипит, чувствуя, как липкое тепло заливает кожу, и пытается оттолкнуть её ногами. Веспер даже не шевелится. — Эос… Эос умоляла меня разрешить тебе остаться. Она говорила, что ты потерялась. Говорила, что ты совсем одна. Говорила, что мы должны проявить к тебе милосердие, потому что в твоих глазах живут призраки. — Слёзы крупными каплями катятся по щекам Веспер, пока её хвост яростно бьёт по полу. — Мне следовало убить тебя ещё тогда. Мне следовало придушить тебя в ту самую секунду, когда я заметила прядь розовых волос, выбившуюся из-под твоего проклятого богиней парика. Я думала, что ты — обуза, с которой мы сможем справиться, но ты… — Она качает головой. — Ты хуже. Ты — сама смерть. Она ходит за тобой по пятам и исполняет твои приказы, и… и я не позволю этому повториться.

«Ты — сама смерть».

Я тяжело сглатываю, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы подступают к горлу, но она права: я не имею права на жалость. Ставрос мёртв, и в этом моя вина. Я швырнула Веспер на пол, чтобы спасти собственную шкуру, и бросила их всех на растерзание жестокой судьбе. Джасин, Ставрос, весь этот проклятый остров…

Я и есть смерть.

— Значит, ты проделала весь этот