Читать книгу - "Что цветёт на бесплодных землях - Марго Смайт"

— Да, расколол бы, — признаётся он с тихой искренностью. — Рен, ради тебя я пошёл бы и на куда худшее.

24

ПИРРОВА ПОБЕДА 14

Три дня спустя, утром, густой туман застилает дорогу перед нами, то открывая, то скрывая тёмные очертания деревьев и зданий. Вяло клубясь, он окутывает мир одеялом, приглушает все звуки, заставляя меня замечать малейший хруст камешков под ногами, каждое негромкое покашливание или шёпот за спиной. Мы с Эйнаром и Финли идём во главе нашего взвода, если его можно так назвать, ведя его к Виццавоне.

— Мне это не нравится, — в сотый раз за утро шепчу я. — Мы не можем зачищать город при такой видимости.

— Деревню, девочка, — тоже в сотый раз поправляет меня Финли, хотя и без злобы. — Жан-Люк сказал, там сто пятьдесят жителей. Справимся, не волнуйся.

— Да, но Жан-Люк также сказал, что в сезон походов их может быть вдвое больше. Так что волноваться я буду — и правильно сделаю. Эйнар?

У нашего предводителя мрачное лицо, он шагает рядом со мной, по большей части молча и глубоко нахмурившись. Трёхдневная щетина скрывает напряжение челюсти, но его напряжённость всё равно очевидна.

— Туман рассеется. Ещё рано, — недовольно говорит он.

— А если нет?

Он бросает на меня мрачный, раздражённый взгляд.

— Вернёмся назад. Но он рассеется. Должен.

— Ясно, — отвечаю, ничуть не успокоенная, думая кое-что не слишком вежливое о мужском ослином упрямстве.

Спускаясь в долину, где величественная гора Оро пока скрыта от нас туманом, мы идём по достаточно широкой тропе через густой лес, окружающий Виццавону. Примерно через час нам попадается указатель, сообщающий, что мы оказались ровно посередине маршрута GR20, на границе между его более сложной северной частью и более лёгким южным участком. Мы поворачиваем на север и идём по асфальтовой дороге, пересекающей тропу под прямым углом.

Мы приближаемся, а туман всё никак не рассеивается. Наоборот, чем ниже спускаемся, тем гуще он кажется, притупляя все чувства. Воздух в ноздрях ощущается влажным и плотным, пахнет свежестью, но почти не имеет других запахов. Словно дышишь сквозь сырую вату.

— Сделаем привал, — неохотно решает Эйнар, передавая приказ по цепочке.

Едва мы останавливаемся, я чувствую чьё-то присутствие рядом и поворачиваю голову. Альберт, его лицо лишь на несколько сантиметров выше моего, высокий лоб покрыт испариной. Он делает глоток из своей бутылки с водой, а затем протягивает её мне с чем-то похожим на улыбку в хорьковых глазах. Предложение мира. Я принимаю бутылку с ответной улыбкой, или с чем-то настолько близким к ней, насколько у меня получается, и в обмен делюсь с ним вяленым мясом.

Мы все нервно слоняемся без дела. Кто-то стоит, кто-то садится на холодный асфальт. Эйнар расхаживает вокруг, запуская руку в волосы.

— Сколько ещё? — примерно через час подходит спросить его Лукас, он уже десятый, кто задаёт этот вопрос.

К чести Эйнара, он не теряет терпения. Спокойно и тихо объясняет, что нам нужно дождаться лучшей видимости, сочувствуя каждому, кто спрашивает, и соглашаясь, что вот так торчать на месте перед большой зачисткой неприятно.

— Он ведь так и не рассеется, да? — риторически спрашивает Эйнар, когда Лукас уходит, и тяжело вздыхает. — Ладно, что ж, пожалуй, возвращаемся…

Он выпрямляется, готовясь отдать распоряжения. И как раз когда расправляет плечи, словно человек, мысленно готовящийся к неприятному делу, облака над нашими головами расходятся, и на нас падает солнечный свет, а лучи достигают земли даже сквозь деревья вдоль дороги. Сначала незаметно, а затем внезапно туман поднимается и рассеивается. Возвращаются звуки окружающего леса: щебет птиц и скрип ветвей. Всё это время Эйнар стоит, застыв на месте, с широченной недоверчивой ухмылкой на лице.

— Ну что ж, — наконец говорит он достаточно громко, чтобы его услышали сквозь возбуждённый гомон нашего войска. — В бой!

Виццавона — сонная маленькая коммуна, над которой возвышается железнодорожный вокзал, единственный в горном регионе. Бледно-розовый, двухэтажный, он отдалённо напоминает загородный пансион прошлого века, а не служебное здание. К тому времени, как мы входим в городок, на нашем счету уже около десяти убитых. Каннибалы, бросившиеся на нас из домов, мимо которых мы прошли на последнем участке дороги, извивающейся крутыми поворотами через лес. Мы выходим из леса неподалёку от вокзала.

Как и следовало ожидать, на перекрёстке перед ним бесцельно бродят десятки заражённых — грязных, со спутанными волосами, одетых в лохмотья. Несмотря на солнце, прохладно, дует сильный ветер. Он доносит до нас искажённый хор рычания, но благодаря ему же фурии не замечают нашего приближения.

— Джош, иди сюда.

Просьбу передают шёпотом от человека к человеку, и вскоре негромкий шорох и шаги возвещают о приближении Джошуа.

— Подманишь сюда нескольких? — тихо спрашиваю я, и он склоняется ко мне, чтобы расслышать, слегка сгибаясь из-за разницы в росте. — Пока не хочу включать колонку. Лучше выманивать их сюда понемногу.

Он громко сглатывает, тёмные глаза просто огромны на худом лице с резкими чертами. Он зарывается пальцами в пышное афро цвета корицы. У рта подёргивается мышца, а на лице отражается такая мучительная внутренняя борьба, что кажется, будто ему физически больно. Он не соглашается, но и не отказывается.

— Друг, нам нужно, чтобы ты это сделал, — Эйнар кладёт ладонь Джошуа на плечо и обращается к нему грубым, хриплым шёпотом. — Если что-то пойдёт не так, я снова приду за тобой, как в прошлый раз, слышишь? Я тебя им не отдам, даю слово.

Джош выглядит так, словно его вот-вот вырвет, но молча кивает и медленно крадётся к перекрёстку.

По моему сигналу наша группа рассредоточивается по всей ширине дороги, выстраиваясь в два ряда, причём люди во втором ряду становятся напротив промежутков между людьми в первом. Нас всё равно слишком много, поэтому лучники, которые одновременно выше и талантливее большинства, такие как Эйнар и Финли, образуют третий ряд, чтобы стрелять поверх строя.

Джош медленно и бесшумно подкрадывается к бродягам, пока пара из них не замечает его. Тогда он разворачивается и бежит обратно к нам по самому