Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

Что изменилось? Она делала это последние два дня, и так много троллей охотно брали хлеб из ее рук. Это было, по крайней мере, полезно — взять домой еду, которую не нужно было готовить.

Дальше по улице шла молодая женщина, которая брала у нее хлеб буквально вчера. Когда Майя подошла к ней, она увидела вину в глазах девушки, когда та отвела взгляд и пошла по улице прочь от нее. И это несмотря на то, что деве-троллю пришлось развернуться и пойти в противоположном направлении от того, куда она направлялась изначально.

— Что происходит? — пробормотала Майя себе под нос, прежде чем развернуться.

Она словно стала невидимой. Что бы она ни делала, никто на нее не смотрел. Они не разговаривали с ней. И если так будет продолжаться, то… ну, наверное, ей просто стоит пойти домой.

С пятнадцатью буханками хлеба, которые заплесневеют.

Рука обвилась вокруг ее плеч, прижимая ее к боку, пахнущему чистым бельем и ткаными гобеленами.

— Не позволяй им так оскорблять тебя, — сказала Хульда, ее старческий голос дрожал от эмоций. — Они не понимают, что ты троллья жена и что тебя следует уважать как таковую.

Майя посмотрела на старуху снизу вверх, видя доброту в ее морщинистом лице.

— Я не понимаю, что изменилось со вчерашнего дня.

— Остальные узнали, что обвал вызвал землетрясение. Люди напали на один из входов в наш дом, и из-за этого пострадало много троллей.

У Майи внутри все сжалось.

— И они винят в этом меня.

— Это необоснованная вина. Ты не вызывала обвал и не приказывала своему народу нападать на наш дом. Но ты — единственный человек здесь. — Лицо Хульды сморщилось от беспокойства. — Не думаю, что тебе совершенно безопасно гулять одной, огневолосая.

Безопасно? Тролли никогда не давали ей повода опасаться за свою безопасность, но… Майя оглянулась на толпу, которая теперь собиралась и пялилась на нее, и увидела недоверие и страх в их движениях. Обе эти эмоции могли быстро побудить людей на ужасные, чудовищные поступки, и она не была уверена, что хочет знать, что они с ней сделают, если поймают.

Тяжело сглотнув, она кивнула.

— Думаю, вы правы. Пожалуй, будет лучше, если я вернусь домой.

— Я пойду с тобой.

— Я была бы вам очень признательна. Спасибо, Хульда.

Вместе они направились обратно к дому Рагнара. Но всю дорогу Майя видела лишь враждебные выражения на лицах троллей.

Неужели им так тяжело видеть ее здесь? Она знала, что многие, вероятно, потеряли кого-то из близких, или у них были родственники, раненые в том происшествии. И ей было так жаль. Майя делала все, что было в ее силах, чтобы помочь, и продолжала это делать. Но неужели проблема была в ней?

Хульда даже положила руку на голову Майи, словно пряча издалека ее рыжие волосы, чтобы тролли ее не заметили. Старуха не могла двигаться быстро, но когда хотела, шла достаточно проворно, так что Майе приходилось почти бежать, чтобы не отставать.

Пока их не окликнул какой-то торговец. Мужчина стоял перед своей тележкой, полной серег и драгоценных камней, еще не оправленных в металл. Он указал на них обеих и крикнул:

— Хульда! Это человечка Рагнара?

— Она его троллья жена, — поправила Хульда. — В этом титуле есть честь, Арвид.

— Их породу невозможно отделить от них самих. Она родилась человеком и человеком останется навсегда. — Во взгляде мужчины что-то мелькнуло. Что-то опасное, угрожающее ее благополучию, и Майя почувствовала, как внутренний голос в ее голове кричит об опасности.

Она уже видела такие взгляды. Чутье никогда ее не подводило, когда дело касалось мужчин. Совсем скоро он попытается причинить ей боль. Возможно, он оправдает это спасением своего народа от ее сородичей, и она не стала бы его винить. Сейчас все были злы.

Она была в ярости на свой собственный народ. Напасть на гору троллей, попытаться выдать ее за принцессу и обмануть их в сделке. Была сотня преступлений, в которых ее народ был неправ, но она не хотела принимать на себя всю тяжесть этой боли за них. Она не была уверена, что вообще сможет.

Арвид зарычал, и от этого звука каждый волосок на ее теле встал дыбом.

— Ты заступаешься за нее, Хульда? Ты слишком старая женщина, чтобы пытаться ее защитить.

— Но я защищу ее. Или ты нападешь на меня первой?

— У меня нет никакого желания нападать на троллей. Но я хочу, чтобы человеческая шваль убралась с нашего рынка.

Хульда издала звук, слишком похожий на шипение.

— Троллья жена!

— Уйди с дороги, старая карга. Она вполне может шпионить для своих, а я не позволю подвергать мою семью опасности из-за того, что ей захотелось поиграть с животными перед возвращением к своим культурным обычаям. — Он выплюнул последние два слова, явное оскорбление скрывалось за ними.

— Я не хочу… — Майя замолчала под его свирепым взглядом, которым он ее чуть не испепелил. Ненависть в нем пробирала до костей.

Арвид сделал угрожающий шаг вперед, в его движениях явно читалась угроза.

— Убирайся из моего дома, человек. Твое место на поверхности, там ты и заслуживаешь быть. Я бы предпочел, чтобы твой хозяин это сделал, но я готов даже разозлить Рагнара, лишь бы увидеть, как ты исчезнешь.

Другой тролль неподалеку крикнул:

— Мы не хотим тебя здесь видеть!

— Твоему народу здесь не рады!

— Воровка!

— Убийца!

Сердце Майи сжалось. В груди буквально заныло, когда она пригнулась и прижалась поближе к Хульде. Но она оказалась недостаточно быстрой.

Кто-то швырнул в нее камень, с такой силой ударивший в правое бедро, что оно обожгло болью. Ахнув, она отшатнулась от боли, только для того, чтобы подставиться под другой камень. Этот попал ей в плечо, оставив на коже след от песка и красную ссадину там, где порвалась плоть. От шока она отшатнулась слишком близко к Арвиду.

Ювелир прорычал с еще большей яростью.

— Это мои серьги в твоих ушах?

О нет.

Рагнар взял их у этого человека? Она прижала руки к ушам, пытаясь подобраться как можно ближе к Хульде. Но новые камни находили путь к ее коже, а она не хотела, чтобы старуха пострадала. Поэтому она попыталась обойти Хульду, но наткнулась на других троллей. Ей некуда было деться.

Страх заставил ее замереть. Она не гордилась этим. Часть ее все еще твердила, что если она просто даст им то, чего они хотят, они оставят ее в покое. Она сможет зализывать раны в тени, когда они