Читать книгу - "Белая ворона - Стейси Мэри Браун"

черту, не дожидаясь объявления; кулак с силой врезался Ониксу в лицо, заставляя попятиться.

У меня вырвался вскрик, толпа ахнула в ответ.

— For en kuk! — прошипел Бьёрн себе под нос. — Только застав врасплох, Стигр и может с ним драться.

Оникс встряхнулся, отскочил обратно, из рассечённой губы капала кровь.

— Почему они так ненавидят друг друга? — спросила я Бьёрна, пока они кружили друг напротив друга; на коже проступал пот, вокруг ярко пылали факелы, температура в зале будто взлетела до небес. Все взгляды были прикованы к ним; зал словно балансировал на канате, ожидая, кто упадёт первым.

— Стигр был королевским стражником, и все знали, что он метит в Ночные Охотники. Но его самомнение и злость создавали кучу дерьма. Во всех отношениях мерзавец. За такое поведение Оникс добился, чтобы его вообще вышвырнули.

— О. — Я снова посмотрела на мужчин и теперь увидела обиду на лице Стигра.

— Не думал, что окажешься под каблуком у Дневной Вороны. — Последние слова Стигр произнёс, презрительно кривя губу.

Я чувствовала обращённые ко мне взгляды. Серебристые волосы, бледная кожа, светлые глаза служили козлом отпущения для их собственных предрассудков. Отвращение к тому, кем я была, пронзало воздух, на коже выступил пот.

— Она трэлл. — Из груди Оникса поднялось рычание, челюстной мускул сократился, он выбросил кулак в сторону Стигра. — И всё.

Уклонившись, Стигр рассмеялся.

— А мне так не показалось. Ты обычно за трэлла так дерёшься? — Он замахнулся на Оникса и промахнулся. — Скажи, брат, какая на вкус эта киска?

— О нет, — пробормотала Бринн. Бьёрн опустил голову, Реникс сжал пальцами переносицу, будто все знали, что сейчас будет.

Рычание стало единственным предостережением: остатки милосердия исчезли. Оникс в мгновение ока рванулся вперёд; кулак с такой силой впечатался Стигру в лицо, что голову резко отбросило вбок, а тело — назад. Стигр рухнул за меловую черту, вынудив толпу с аханьем отпрянуть.

Пыхтя и рыча, Оникс схватил Стигра за ноги, грубо втащил обратно в круг. Глаза северянина были чёрными как смоль; клянусь, я чувствовала, как его ярость прожигает меня, жжёт шею и оседает на груди, словно биение сердца.

Его кулаки врезались Стигру в лицо, пока тот не обмяк, сворачиваясь клубком.

— Оникс! — окликнул его Бьёрн, глянув на Бринн и Реникса. — Блядь… он переходит.

— Переходит? — недоумённо переспросила я.

Реникс тут же отреагировал на слова Бьёрна: шагнул в круг, схватил Оникса за плечи.

— Отойди, брат. Ты его убьёшь.

Оникс отшатнулся от Реникса, словно тот представлял угрозу, оскалился; плечи застыли, радужки были такими же чёрными, как зрачки.

— Это я. — Реникс поднял руки, отскочил, словно и вправду оказался заперт в клетке с диким зверем. — Посмотри на меня, брат. — Голос был тихим, строгим; он держался на расстоянии. — Успокойся. — Потребовалось несколько попыток, прежде чем поведение Оникса изменилось: будто он пробуждался от транса. Он глубоко вдохнул, позволил Рениксу приблизиться и оттащить его.

Стигр поднял окровавленное лицо, разомкнул рот; зубы заливала красная жидкость, когда он сплюнул на пол.

— Может, это ты киска. — Он засмеялся, почти захлёбываясь собственной кровью, поднялся на ноги.

Оникс прыгнул вперёд, удар кулака в лицо Стигра прогремел в зале.

Реникс схватил Оникса, снова оттащил.

— Он того не стоит.

Оникс глубоко дышал; плечи оставались напряжёнными, но в глазах мелькало уже что-то, кроме ярости, будто он приходил в себя. Он подхватил рубаху, вытер с лица кровь и пот, бросил её в сторону. Подошёл к Стигру, туго сжал тунику у него на шее, притянул лицом к лицу.

— Ещё раз назовёшь меня братом — буду точить меч внутри твоей задницы. — Он оскалился. — И ещё раз бросишь мне вызов — они не смогут меня остановить. Я. Тебя. Убью. — Он отпустил; от него волнами исходила агрессия. Шагнул в толпу, люди расступались, уступая дорогу, пока он шёл к двери, а выйдя, захлопнул её за собой.

Я инстинктивно повернулась к нему.

— Нет. — Бьёрн коснулся моего плеча. — Когда он такой, лучше его не трогать.

— Такой? — повторила я.

— Потому что… — Бьёрн приподнял косматую бровь. — Прозвище Оникс ему дано не просто так. Его так назвали из-за того, насколько тёмным он может стать.

ГЛАВА 20

Сидя на кровати, я смотрела на потрескивающий огонь. Звук успокаивал, но ни разум, ни тело не могли расслабиться. Прошло несколько часов с тех пор, как Оникс исчез, оставив друзьям устраивать меня в своей комнате и препираться, стоит ли связывать.

— Не думаю, что она сбежит. — Бьёрн посмотрел на меня.

— Веришь, что не сбежит? — Бринн указала на меня; оба говорили, будто меня здесь не было.

— И куда, во имя Хугина-Мунина, ей идти?

— Если попытается, нам всё равно придётся тратить время на поиски!

— Я за то, чтобы связать. — Реникс прислонился к дверному косяку, потягивая из фляги; один глаз заплыл окончательно. — Рисковать нельзя.

— Вот! — Бринн кивнула на слова Реникса. — Она…

— Я не сбегу, — подала я голос, поёрзав на кровати и скрестив руки. — Даю слово.

Бринн наконец посмотрела на меня.

— Прости, но твоему слову я не особенно доверяю.

— Похоже, это твои проблемы.

— Что, прости? — Бринн шагнула ко мне.

— Бринн. — Бьёрн положил ей руку на плечо, качая головой.

Она вырвалась; зубы блеснули в свете очага.

— Не забывай, пока Оникса не было, твоим hersir была я. И как его заместитель я по-прежнему вправе принимать окончательные решения за тебя.

Бьёрн переменился, губы сжались в твёрдую линию; теперь он совсем не походил на виденного мною беззаботного весельчака.

— А как твой заместитель я могу сказать, когда ты ведёшь себя как сука. — Он понизил голос, обращаясь лишь к ней. — Ты переходишь на личное, Бринн. Следи за этим.

Её охватила ярость, лицо покраснело. Казалось, вот-вот обругает его, взорвётся прямо здесь, но вместо этого выплюнула:

— Ладно. Если сбежит, отвечать тебе. Мне насрать! — Протиснулась мимо и вылетела из комнаты.

— Прекрасно. — Реникс многозначительно посмотрел на Бьёрна.

— А что, я неправ? — Бьёрн пожал плечами.

Реникс прищурился на него, сделал последний глоток, убрал флягу за пояс штанов и вышел следом за Бринн, будто пойти за ней было для него само собой разумеющимся.

«Да, бывает неловко, когда ты замужем, но любишь лучшего друга мужа, а близнец мужа любит тебя».

Бьёрн повернулся ко мне.

— Пришлю кого-нибудь с едой и тёплой водой, чтобы ты помылась.

Я следила за ним, пока он шёл к выходу.

— Почему ты так добр ко мне?

— Пока ты не дала повода относиться иначе. — Он пожал плечами. — А вот когда дашь… Что ж, меня не