Читать книгу - "Во власти клятвы демона - А. Н. Кодл"

большинство людей не выживают после такого знания. Она замолчала, и я задумался: может, она уже пожалела, что спросила? Я не собирался ей врать. Я и так уже достаточно наврал. Но этот её взгляд, полный страха… Он задел во мне что-то такое, что не должен был задевать. Её сбившееся дыхание разгоняло мою кровь. Я вдруг представил её под собой, задыхающуюся, пытающуюся от меня сбежать…

«Прекрати», — простонал я демону.

Он только усмехнулся.

Я ждал не дождался, когда мы доберёмся до реки. И не только для того, чтобы смыть с себя пот и кровь — с рубашки я бóльшую часть смыл, но грязь на коже всё равно чувствовалась. Мне нужно было остыть. Смыть те мысли, которые мой демон посеял у меня в голове. Но, к счастью, она заговорила снова, и я отогнал эти образы.

— Почему вы заставляете города голосовать?

— Э…

Это был последний вопрос, который я ожидал услышать. Меня словно обухом по голове — от того, что я только что думал, к этому. Я прочистил горло.

— Мы — нет. Это система, которую придумали некоторые города. В других — добровольцы или соревнования.

— Нет, я это знаю, — перебила она. — Я не так спросила. Почему демоны не хватают первую попавшуюся женщину? Зачем заставлять города выбирать, кто умрёт? Это же жестоко — заставлять их решать.

— Как ни трудно в это поверить, Министерство хотело, чтобы у людей был выбор.

— Хм. — Её взгляд на миг стал пустым. — Много женщин выживает после Охоты? В моём городе слышали только о нескольких. Но это же не значит, что их было мало, правда?

— Нет. Раз в несколько лет. Последняя выжившая была больше тридцати лет назад. А до этого — почти пятьдесят.

Жена Дрейвена была последней. Потом она вышла за него замуж. Но я понятия не имел, что это он спас её от Охоты. Поэтому люди так и не узнали, что она выжила. Она не могла рассказать — она вышла замуж за демона и принесла клятву Министерству. Их заставили переехать в другой город, вырвав из прежней жизни.

— И вы устраиваете это каждый год?

— Демоны — да. Я лично? Нет. Я впервые. Надо получить приглашение от Министерства.

— Зачем порядочному демону вообще этого хотеть? — Она покачала головой.

Она назвала меня порядочным. Прогресс. Уже лучше, чем «ублюдок».

— Честь. Ранг, чтобы попасть в Министерство. Ну и искушение выпустить своего внутреннего демона обычно пересиливает, когда выпадает шанс.

— Так ты поэтому здесь?

— Что? — Вопрос застал меня врасплох. Я повернул голову и увидел, что она смотрит на меня. Я и не заметил, что остановился. Я был здесь только из-за неё.

«Она знает, кто мы», — заурчал демон. «Придётся…»

— Чтобы получить ранг в Министерстве? — уточнила она, оборвав голос у меня в голове. — Раз ты не пытаешься меня убить, я думаю, ты здесь не ради того, чтобы выпускать своего внутреннего демона, что бы это ни значило.

— О. — Я снова зашагал, стараясь скрыть, что её вопрос меня задел. — Это обнадёживает. — С каждым разом было всё труднее не говорить ей правду, но и не врать в открытую.

— Ладно. Когда вернёшься в своё Министерство, скажи им, пусть охотятся на козлов, что ли. Или хотя бы заставят города придумать другую систему. Голосовать за самых слабых или изгоев — это неправильно.

Я промолчал, ожидая продолжения. Её глаза блестели от непролитых слёз.

— Ты не понимаешь, каково это — когда тебя выбирают на смерть за то, чего ты не делала. За то, что сделали с тобой. Тот, кому ты доверяла… Когда люди, с которыми ты выросла, всё твоё окружение, отворачиваются от тебя из-за лжи, в которую они искренне поверили. Потом голосуют, чтобы ты стала участницей какой-то дурацкой демонической традиции. И всё это после того, как твою семью зарезали у тебя на глазах. — Она замолчала и закрыла глаза. Одна слеза скатилась на губы, когда она прошептала слова, полоснувшие меня по груди, как ножом: — Я ненавижу демонов.

Часами она не произносила ни слова. А меня изнутри выворачивало от желания понять, о чём она думает. Хотелось вытянуть из неё каждую мысль. Особенно после того взгляда, который она бросила на меня. Будто пыталась разгадать загадку. Этот взгляд действовал на нервы сильнее, чем должен был. Меня трясло от напряжения. Челюсть сводило. Дышать становилось всё труднее. Больше всего на свете хотелось заорать.

— Прекрати сбрасывать на меня свою тревогу, — огрызнулся я на демона, наконец осознав, что это чувство принадлежит не мне. — Иначе я сорвусь.

— Отлично, — прорычал он. — Так сорвись. Хватит держать нас на цепи. Осталось всего три дня, а ты продолжаешь тратить наш единственный шанс на свою жалкую выдержку.

Я сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Хватит, — процедил я. — Мы здесь, чтобы защитить её. Или ты уже забыл, ради чего была дана эта грёбаная клятва?

Между нами повисло тяжёлое молчание.

— Не забыл. — Его голос вдруг стал пугающе спокойным. — Мы никогда не причиним ей вреда. Ты это знаешь.

Я знал.

Но я также знал, что разговор он ведёт совсем не об этом.

— Есть и другие способы губить, — протянул он, и мне почудилась улыбка в его голосе. — Другие способы чувствовать её пульс под пальцами. Другие способы попробовать то, чего нас лишали так долго.

Я сглотнул.

— Ты продолжаешь сопротивляться, но мы оба видели, как у неё перехватило дыхание от нашего прикосновения. Как забилось сердце. Она даже не понимает, что делает с нами всякий раз, когда смотрит вот так.

Я отогнал эту мысль и покосился на неё. Она всё так же молча шла рядом, не подозревая о войне, которая разрывала меня изнутри.

— Она смотрела так, будто пыталась понять, кто я, — возразил я.

— А может, ты просто боишься признать очевидное? — усмехнулся он. — Гораздо легче убедить себя, что это любопытство, чем увидеть желание в её глазах.

— Даже если ты прав, сейчас она этого не хочет.

Правда?

— Хочет, — уверенно ответил он.

Хотела ли?

Она искала во мне что-то знакомое. Пыталась нащупать связь. А он убеждал меня, что причина совсем в другом, потому что хотел получить своё. Но что, если я действительно не замечал очевидного? Что, если в её взгляде было нечто большее, а я просто давно разучился это видеть?

— Позволь показать ей, каково это — быть желанной для того, кто способен уничтожить её одним движением, но не станет этого делать. Для того, кто годами наблюдал за