Читать книгу - "Я тебя не хочу - Елена Тодорова"

Ускоряюсь, чтобы догнать Фильфиневича и быть к нему поближе. Только он руку из кармана вынимает, вцепляюсь в нее своей ладонью. Отмороженный валет вздрагивает.

— Хоть бы стеклышки не посыпались… — ерничаю в смущении, когда он поворачивает ко мне лицо.

Ответа моя колкость не удосуживается. Люцифер просто грубо выдергивает руку.

— Мудак, — выталкиваю я, чтобы скрыть неожиданную обиду.

С этим фактом он, походу, соглашается. По крайней мере, не отрицает. Молча пролазит в камин и, надавив на заднюю стенку, открывает главный вход в подземелье. Меня в ту же секунду охватывает волнение. Не знаю, что там ждет. Да и плевать мне. Любопытство сильнее страха. Без раздумий шагаю в темную бездну. Около метра в сырой атмосфере преодолеваю, и настигает темнота — Фильфиневич закрыл дверцу в дом.

— Посвети, — шепчу ему, когда осознаю, что меня начинает колотить. — Я свой телефон забыла.

Вместо фонарика вспыхивает пламя. В его зареве вижу, как Люцифер снимает с близстоящей стены самый настоящий древний факел. Приставив к нему зажигалку, поджигает.

— Что за Средневековье? — выдыхаю я потрясенно.

— Пойдем, Шмидт. Навстречу приключеньям, — подстегивает Фильфиневич, освещая расстилающийся перед нами длиннющий коридор.

И мы шагаем в манящую неизвестность, после знакомства с которой уже никогда не будем прежними.

33

Голь на выдумки хитра. Это точно про тебя.

© Дмитрий Фильфиневич

Не успеваю и пары шагов сделать, как Шмидт снова ко мне прикасается. На этот раз в районе локтя. Торможу на месте, будто вкопанный, потому как в моем нынешнем состоянии этой «игры рукой[1]» достаточно, чтобы в проклятом какими-то хитроумными друидами молодом организме случилось гребаное замыкание.

Повернувшись к Лие лицом, удивляю себя тем, как рьяно пытаюсь ее разглядеть. Эта команда срабатывает, прежде чем моя духовная личность осознает, что творит нижестоящая необузданная скотина.

Сердце за секунды преобразовывает накопленную пробивающим контактом электрическую энергию в механическую и срывается на яростный бег.

Ебучая химия. Измочален ею.

Мне как никогда положен регулярный секс. Просто чтобы не улетела кукуха. А служанка, мать ее, снова выделывается. Я, что ли, упрашивать должен?! Да ни в жизнь! В конце концов, Фильфиневич я или нет? Сама просить будет!

С-с-сука…

В воздухе смешение гари, сырости, пыли и органической прелости, а мне забивает легкие вишневым токсином. Мне натуральным образом кажется, что я в этой атмосфере сгораю как метеорит.

— Не цепляйся за меня, зверушка. Факел держать мешаешь, — по-быдляцки рычу ведьме.

Все еще лютую после стычки с дядей. Когда Шмидт рассказала, что за ней кто-то гнался, честно признаться, с трудом мог представить его в роли безумного преследователя. Но в режиме усиленной работы помутневшего сознания, когда мозг был охвачен гневом и каким-то совершенно необъяснимым чувством страха, пришел к пониманию, что готов убить его без разбирательств.

— Мечтал об этом, сколько себя помню, — провозгласил, прежде чем приступить к рихтовке бездушной рожи.

Да, я набросился на брата своего отца. На того, кто родной мне по крови. На того, кого должен был уважать. Но правда в том, что этого уважения не было никогда. Только жгучая ненависть. Вкупе с рядом других, все еще неопознанных мной чувств, она ослепила меня настолько, чтобы я переступил через семейные ценности.

Дядя Марк, конечно, был застигнут врасплох. Лишь три удара спустя начал отражать мои выпады. Однако это его не спасло. Я был моложе, сильнее, дурнее. Ненависть бурлила во мне на протяжении одиннадцати лет. Сегодня я с чистой совестью вскрыл рану, которая, если честно, никогда не переставала болеть, и дал выход гною.

Перед залитым кровью взором вперемешку с картинками из жуткого прошлого мелькали кадры настоящего. В центре каждого из последних стояло лицо Фиалки.

Дикость, но я был крайне близок к реальному убийству. Из меня будто все демоны разом вырвались. Все они объединились против того, кто их создал. Дядя Марк себе не изменял. Даже будучи под градом моих ударов, он, как и прежде, смеялся, словно я сопляк, неспособный причинить весомый урон его личности.

— Тронешь Лию Шмидт, и та ебаная видеозапись, которую тебе так и не удалось одиннадцать лет назад у меня отобрать, попадет в полицию, — пригрозил я под конец бойни.

Ухмылка не покидала окровавленного лица психопата.

— Ты погубишь всю династию Фильфиневичей, — напомнил он, не теряя самодовольства.

— Мне похуй, — выплюнул я. Блефовал, конечно. Но старался делать это убедительно. — Жизнь моей семьи давно разрушена. Над историей я не трясусь.

— Ничтожная ложь. Имя, которое ты носишь — все, что у тебя есть. Все, чем ты, мать твою, можешь гордиться. За двадцать один год ты слишком привык к почестям, чтобы так легко от них откреститься.

Преследуемая дядей Марком цель была достигнута. Мне потребовались все мои силы, чтобы не выдать эту истину. Восстановив срывающееся дыхание, я с невозмутимостью подонка достал телефон, нашел номер следователя, нажал на кнопку вызова, включил громкую связь, повернул мобильный экраном к родственничку и стал ждать ответа.

— Мазуренко слушает, — сухо буркнул следователь после двух протяжных гудков.

— Добрый день, Константин Леонидович. Фильфиневич беспокоит, — выдал я, глядя в глаза вмиг насторожившемуся дяде. — У меня появилась некоторая информация. Касаемо недавнего убийства, — сказал это и замолчал. Выдерживая паузу, с мрачным триумфом наблюдал за тем, как с ненавистной физиономии сходят остатки уверенности. Лишь когда родственничек показался максимально бледным, уточнил: — Есть основания полагать, что в этом деле может быть замешан мой дядя Марк.

Предполагаю, в тот момент это европеизированное ссыкло мысленно строило маршрут возврата в Италию.

— Завтра к девяти в отделение сможете подъехать? — спросил меня следователь. — Или мне нужно быть у вас?

— Подъеду, — пообещал я и отключился. — Только от твоего, сука, дальнейшего поведения зависит, что я расскажу в полиции, и даже если завтра я тебя помилую, помни, дядя, что я могу выдать тебя в любой другой день. Могу, блядь! Не сомневайся.

После этих слов я покинул разгромленную комнату родственника. Зашел в библиотеку за картой и отправился в коттедж. Создание рабочей цифровой копии и возврат артефакта на место заняло еще около часа. Все это время я находился в том трешово-апатичном состоянии, из которого меня в детстве выводили терапией.

Безусловно, мне было насрать на подземелье. Я нуждался в близости со своей чертовой служанкой. Я в ней, мать вашу, нуждался! Изнывая от адского желания, которое, увы, нельзя было обозначить исключительно плотским, как дурак на эшафот, пошел к ней.

Зачем? Сам понять не мог.

Чтобы тупо терзать себя? Или все же в порыве выйти из психического застоя? Я не знал, какие инсайты