Читать книгу - "Дым, зеркала и проступки - Энола М. Дуглас"

За углом они резко остановились.

На мостовой перед «Колдовской мукой» лежала грузная чёрно-белая птица с неестественно вывернутыми крыльями; магия едва цеплялась за разрушенное тело. Они поспешили к ней. Арк присел рядом, узнав те же перья. Но под сигилом Агмонов на груди птицы тускло-красным жаром пульсировал второй глиф. Его пронзила ярость.

Он поднял глаза на Кассию; слова во рту казались пеплом.

— Это творение Агмона. — Арк указал на клеймо создателя, затем провёл пальцем ниже. — А вот это новое. Глиф разрушения.

Кровь отхлынула от её лица. Дыхание оборвалось.

— Он послал её уничтожить пекарню.

Но сорока далеко не добралась. Даже не коснулась окна: более крупный хищник прижал её к мостовой. Арк поднял взгляд и увидел пару жёлтых глаз, сиявших из-под меловой доски, где всё ещё значилось: «После 14:00 вся выпечка за полцены».

Хвост Анука аккуратно обвивал лапы. Кот медленно и равнодушно моргнул, словно насмехаясь: «А вы только сейчас явились?»

Анук принялся умываться. Поднял лапу. Лизнул. Ещё раз. Пауза. И снова.

Арк пробормотал:

— Ну здравствуй.

Кот посмотрел прямо на него, широко и неторопливо зевнул, затем облизнулся. Не умилительно, как после сна, а так, словно только что закончил трапезу.

Арк продолжал смотреть. Он не слышал схватки и не ощутил применения магии. Что бы здесь ни произошло, Анук расправился с призраком быстро, бесшумно и смертоносно точно.

Пока останки Конструкта растворялись в булыжной мостовой, внимание Арка вернулось к Кассии. Она не сводила глаз с двери пекарни. Бросилась мимо него, в руке появился ключ. Пальцы так сильно дрожали, что его охватила тревога. Это было больше чем страх — содрогнулось само основание её мира.

— Кассия? — Он подошёл ближе.

— Мне нужно… нужно увидеть, — сдавленно произнесла она. — Я должна увидеть.

Дверь распахнулась, открывая тёмное, безмолвное святилище. В воздухе стоял аромат муки, масла и сахара — сама сущность труда всей её жизни. Кассия поспешила внутрь. Первым делом положила руки на глиняный горшок с закваской и замерла пальцами на крышке, словно нащупывала сердцебиение. Затем закрыла глаза и глубоко вдохнула — не просто вбирая запахи, а ощущая, проверяя магию, вплетённую в основание здания.

Сейчас, без дневного света и болтовни посетителей, Арк чувствовал её яснее, чем когда-либо: Магию Памяти. Магию её матери. Кассия проверяла, осталась ли та невредимой. Если бы Конструкт проник в пекарню и разрушил её, как намеревался, все следы этой энергии выгорели бы.

Он сжал кулаки. Ожог вспыхнул болью. Арку было всё равно.

Закончив осмотр, Кассия разом лишилась сил. Ссутулилась, тяжело опершись о деревянную стойку, словно та одна удерживала её на ногах. Из груди вырвался хриплый звук, который она тут же заглушила ладонью. Прижалась лбом к краю стойки, дрожа плечами.

Арк бросился к ней. Каждый инстинкт требовал защитить, исправить.

— Всё в безопасности, — пробормотал он, положив руки ей на плечи. — Ничего не тронуто.

Слова казались немыслимо тонкими — одеяло против метели. Когда Кассия наконец посмотрела на него, глаза блестели от слёз. Их уязвимость болью пронзила его насквозь.

— После смерти отца наступили тяжёлые годы, — сказала она, утирая глаза тыльной стороной ладони. — Пекарня, приют, дом — еды на всех всегда не хватало. И мама сделала нечто запрещённое.

Он молча ждал, наблюдая, как дрожит её подбородок.

— Она применила… заклинания умножения к припасам в кладовой, — продолжила Кассия. — Горсти муки хватало на хлеб для всей недели. Один мешок зерна кормил приют месяц. Молоко, масло, говядина — всё.

Она сглотнула и подняла на него заплаканные глаза.

— Но ты знаешь, что такая магия не даётся даром. Тридцать пять лет, Арк. Заклинания стоили ей тридцати пяти лет жизни. Она умерла молодой, потому что выбрала нас, а не себя.

Он не находил слов. Все они были бесполезными, пустыми и не могли коснуться тяжести того, что она только что открыла. Вместо этого Арк заключил Кассию в объятия, словно мог одной близостью заслонить от горя тридцатилетней давности. Она охотно подалась к нему и прижалась лицом к груди. Одной рукой он обхватил её затылок, другой крепко обнял за талию. Молча держал, пока она дрожала, касаясь щекой её макушки и поглаживая по спине.

Арк не мог изменить прошлого. Но мог обнимать её, пока она снова оплакивала смерть матери.

Мягкое «мяяяу» из дверей прервало мгновение. Анук сидел там, подёргивая кончиком хвоста и не сводя с Кассии жёлтых глаз. Он величаво вошёл и описал восьмёрку вокруг её щиколоток. Не говоря ни слова, она подхватила кота, спрятала под расстёгнутым пальто и прижала к груди. Положила подбородок ему на голову, черпая в его тепле утешение, которого Арк, как он понимал, дать не мог.

Он видел целую экосистему её выживания. Пекарня была святилищем, кот — её стражем, а Кассия — стойким сердцем в самом центре, которое защищало и, в свою очередь, находилось под защитой. Арк никогда ещё не чувствовал себя таким чужим — и никогда ещё так решительно не хотел заслужить место в этих стенах.

Жёлтые радужки моргнули ему в ответ — спокойно, невозмутимо, наблюдая. Кем бы ни был Анук, потрясённым он точно не выглядел.

Непоколебимый страж, подумал Арк. И к обязанностям своим относится серьёзно.

И всё же как странно было примирить это мягкое мурлыкающее создание с бесшумным и смертоносно точным пятном, которое уничтожило Конструкт, словно тот был всего лишь заводной игрушкой.

— Как, ты говорила, ваша мать нашла Анука? — спросил он.

— Много лет назад она нашла его в переулке у той задней двери, — ответила Кассия, вытирая щёку. — Он истекал кровью и едва дышал. Мама выходила его, и… он просто остался.

Анук поднял глаза на Арка и медленно моргнул, словно подтверждая рассказ.

В этом был смысл — даже больший, чем Арк ожидал. Если нечто древнее когда-то было сломлено и благодарность, верность привязали его к этой семье, тогда, конечно, оно осталось. Конечно, теперь защищало Кассию. Ей перешёл по наследству долг, которым оно было обязано её матери.

Арк мог сказать больше. Поделиться догадками, задать вопросы.

Но вместо этого просто произнёс:

— Сегодня он справился исключительно хорошо.

Кассия опустила глаза на кота в своих руках.

— Характер у него был всегда, — призналась она. — Но опасным он никогда не был.

Только для тех, кто хочет причинить тебе вред, подумал Арк.

— Он очень предан, — согласился Арк.

Анук дёрнул хвостом, затем с видом существа, ожидающего ласки после тяжёлой работы, спрятал голову под подбородком Кассии. Она охотно погладила его по шерсти.

Арк немного понаблюдал за ними.

— Думаю, он заслужил второе