Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

неё нашло. Она не была этой распутной женщиной, разлёгшейся на кухонном столе с широко раздвинутыми ногами и чудовищным существом, стоящим на коленях между ними. Но потом, когда она посмотрела на своё тело и увидела эти странные глаза и клыки, которыми он проводил по её коже, всё, о чём она могла думать, — это то, что она могла бы стать тем самым диким и порочным созданием, что жило внутри неё.

Всё, что ей нужно было сделать — это попросить его. Умолять, как он того хотел. Но дело было не только в этом.

Другие тролльи жёны внушили ей, что мужчины-тролли боготворят своих жён. Их направляла женская рука, и в этом смысле она должна была стать той женщиной, в которой он нуждался. Если она хотела, чтобы это произошло, всё, что ей нужно было сделать, — сказать об этом. А если не хотела? Она всё равно контролировала ситуацию.

Она никогда в жизни ничего не контролировала. Все смотрели на неё как на безвольную женщину, которой нужно было указывать, что делать, подталкивать к тому, чего она так не хотела, и которую должен был защищать мужчина, потому что сама она точно не справилась бы.

Тролли так не считали. Они смотрели на женщин как на способных, влиятельных и мудрых созданий, приносящих пользу обществу. Эта свобода расцвела в груди Майи. Она придала ей уверенности сказать ему, чтобы он попробовал её на вкус. Потому что именно этого она и хотела.

Глухой стон, вырвавшийся из его груди, заставил её почувствовать себя всесильной. Она держала поводья этого тролля между своими бёдрами. Ей стоило лишь потянуть за них, и он внезапно стал её. Ошеломлённым. Изнывающим от потребности. Он умолял её дать ему попробовать, и теперь, когда его язык скользнул между её бёдер, всё, о чём она могла думать, — это то, что наконец-то она получит желаемое.

Он провёл языком по её клитору, движение было таким лёгким, что она едва почувствовала его, пока он не начал кружить вокруг него лишь самым кончиком. Она не могла дышать от удовольствия, пронизывающего её тело. Его разряды бежали по её фигуре, вспыхивая в груди, когда каждая мышца сжималась от этого ощущения.

— Я ждал этого момента, — прорычал он ей в кожу, отстраняясь. Она почти возмутилась, но затем его пальцы заменили рот.

Эти широкие, тупые кончики пальцев были намного больше, чем она помнила. Словно монстр обводил её ложбинку, невесомое прикосновение двигалось вниз по её складкам, раздвигая их для его взора. Вероятно, с красным лицом и тяжело дыша, она наблюдала за ним, но Майя обнаружила, что не может оторвать глаз от того, что он с ней делает.

Когда её касались вот так? Это было больше, чем она могла пережить. Она была в этом уверена. Потому что он использовал оба больших пальца, раздвигая её всё шире и заставляя её ноги разойтись ещё дальше. Дыхания в лёгких не хватало, словно в комнате просто не было воздуха.

А затем он набросился на неё. Он пировал, его язык лакал, прежде чем внезапно погрузиться в её глубины. Она выгнулась дугой, её взгляд взметнулся к каменному потолку, словно тот мог дать какой-то ответ на то, что с ней делают. Каждое нервное окончание в её теле сжалось туже, ища чего-то невозможного и того, чего она просто не могла понять.

Одна огромная когтистая рука скользнула вверх по её телу. Его рука сжала её грудь, вминая её в ладонь, прежде чем использовать эти когти, чтобы ущипнуть её сосок до такой степени, что по её телу заплясали искры. А потом он всё прекратил и заставил её посмотреть вниз на своё тело, на него. Всё, что она могла видеть, — это её собственная вздымающаяся грудь и голод в его глазах.

— Я говорил тебе, что подожду заполнять тебя, пока ты не начнёшь умолять, — пробормотал он. — Ты заслужила это, огневолосая.

Заслужила… что?

Она смотрела, всё ещё затаив дыхание, как он поднёс свободную руку ко рту. Резким щелчком этих челюстей, клыки которых сверкнули в свете кухни, он откусил два своих когтя. На среднем и безымянном пальцах. Ему потребовалось так мало усилий, чтобы сломать их, но звук ломающегося когтя заполнил комнату.

Не отрывая от неё взгляда, он медленно погрузил этот толстый средний палец в неё. Она не могла оторваться от этого горящего взгляда, даже когда сжалась вокруг него.

Даже его палец казался огромным. Она чувствовала, как её тело пытается приспособиться к нему, как ни странно было думать, что это всего лишь его палец. Но когда он вошёл так глубоко, как только мог, он прижал основание ладони к её клитору, и внезапно она почувствовала, как ещё одна волна страсти захлёстывает её.

— Смотри, как хорошо ты меня принимаешь, — пробормотал он, а затем его взгляд отпустил её, потому что он посмотрел вниз, туда, где они были соединены, с выражением благоговения на лице. — Такая тугая. Клянусь всеми богами, огневолосая, ты чертовски тугая.

Возможно, это было проблемой, но сейчас ей было всё равно. Всё, чего она хотела, — чтобы он двигался. Она качнула бёдрами, лёгкий, пронзительный вскрик вырвался из её горла. Майе нужно было, чтобы он двигался. Ей нужно было трение, которое подарит ей ту яркую, искрящуюся разрядку, непохожую ни на что другое в этом мире. Ей было нужно.

Он шикнул на неё, тихий смешок эхом отозвался в его груди.

— Тише. Я позабочусь о тебе.

А затем он вытащил палец, только для того, чтобы снова вонзить его в неё. Сильно. Так сильно, что она дёрнулась на столе, откинув голову назад, когда обжигающее удовольствие воспламенило её тело. Он двигался как одержимый, каждый толчок его пальца был настолько грубым, что она чуть не плакала. Всё в ней сжалось, напряглось, в уверенности, что она сейчас развалится на части.

Каждая мышца в её теле сжималась всё туже, цепенея, пока она не кончила. Она перестала дышать, не в силах делать даже этого, сосредоточившись на тугом узле своего тела и внезапном высвобождении всего этого давления. Он провёл её через это, каждое его движение вызывало новые искры удовольствия, пока не осталось ни жгучего давления, ни скольжения по столу.

Осталось лишь лёгкое касание его пальцев, снова блуждающих вокруг её клитора, пока она снова не начала тяжело дышать. Больше не вскрикивая при каждом сильном толчке, она всё ещё задыхалась от желания, пока снова не посмотрела на него.

Майя могла бы поклясться, что на его лице