Читать книгу - "Тьма, такая сладкая - Эмма Хамм"

дальнем правом углу — словно само растение вырастило его так, чтобы троллихе было удобно работать, сидя на траве. Другие женщины сидели за столом, каждая из них кропотливо вставляла драгоценные камни в сложные металлические кольца. Третьи нашёптывали заклинания в украшения, броню и оружие.

Через центр поляны протекал небольшой ручей. Четыре женщины стояли в спокойной воде, подоткнув юбки за пояса, и медленно водили руками влево-вправо. Пока Майя смотрела, между ними поднялся небольшой шар воды и затанцевал в воздухе в такт их движениям.

Воздух потрескивал от энергии. Она чувствовала, как он играет кончиками её волос и внезапно начинает звенеть в пирсинге в ушах. Словно весь мир наполнился силой и энергией от одного её появления на поляне. Или, возможно, всё это было здесь с самого начала, и вся эта магия просто ждала её прибытия.

— Троллья жена не привязана к своему мужу, — сказала Инкери. — Ты взяла свои человеческие идеалы и принесла их сюда. Вот почему мы не рады твоему народу. Ты слышишь мои слова и думаешь, что я собираюсь привязать тебя к нему. Но этапы жизни троллей иные. Троллья дева слышит песню горы. Она хочет присоединиться к нам на этой поляне, но она ещё не доказала, что достойна древней основы нашего мира.

Инкери протянула Майе руку, и та без колебаний вложила свои пальцы в гораздо бóльшую ладонь. Она позволила троллихе повести её к женщинам в воде, словно в трансе.

— Троллья жена знает, каково это — когда твоя магия связана с другим. Питаться жизненной эссенцией другого, что означает, что мы также можем распространять её по всей горе. Мы называем её Моудир, мать всех нас. Она — гора, которая питает нашу магию, и та, кто учит нас, как использовать наши силы и делать их мощнее. Не имеет значения, дал ли нам эту силу наш муж или нет. Он может умереть, а гора по-прежнему будет утешать нас.

Инкери указала в сторону, где Майя узнала Хульду среди группы пожилых женщин. Все троллихи в том углу ткали, некоторые из них шили из потрясающих тканей с драгоценными камнями великолепные платья.

— Тролльи старухи собрали всю магию, какую только могли, в этом месте. У большинства из них уже нет мужей, но мы не забыли о старухах. Они всё ещё здесь. У них по-прежнему есть доступ ко всей магии земли, но они также играют важнейшую роль в обучении всех нас тому, что узнали сами. Благодаря этому нам не приходится учиться на своих ошибках так же тяжело, как пришлось им.

— Значит, когда вы называете меня тролльей женой… — Она не знала, как закончить вопрос. Кроме того, что обвинение, которое она высказала, всё ещё крепко сидело в её голове.

— Когда я называю тебя тролльей женой, я имею в виду жену горы. Мы имеем в виду мать магии, которая будет здесь расти, учиться и развиваться. Мы имеем в виду тролля. — Инкери резко обрубила последнее слово, жёстко и вложив в него столько эмоций. — Ты больше не человек, раз уж ты здесь, с нами. Ты троллья жена. Ты одна из нас, Майя.

И это был первый раз, когда она почувствовала себя здесь по-настоящему желанной. Словно она была на своём месте среди троллей, а не просто кем-то, кому здесь некомфортно. И пусть её окружали тролли с бесчисленными цветами кожи, узорами и пирсингом. Тролли, которые должны были приводить её в ужас, но впервые в жизни ей позволили быть собой и любить её за это.

— Не уверена, что до конца понимаю, — сказала она, посмотрев на воду под ногами, а затем на женщин, практиковавших магию. — Но мне бы хотелось.

— Большего мы и просить не можем, — ответила Инкери. Она положила руку ей на спину и повела к пожилым троллихам, которые все вместе трудились над множеством предметов одежды. — Пойдём со мной. Мы подберём тебе одежду без дыр, которая будет сидеть на тебе гораздо лучше, чем этот мешок, который он на тебя нацепил.

— А что, если он не захочет, чтобы я носила вашу одежду? — Это было то, о чём она беспокоилась. Рагнар очень ясно дал понять тогда, что она не интересует его как жена. И, честно говоря, они были так мало знакомы, что трудно было поверить, будто он изменил своё решение.

Инкери изогнула тёмную бровь.

— Тогда пусть сгниёт. Он смешал свою кровь с твоей, а это значит, что ты наша в той же мере, что и его. А мы заботимся о своих.

Глава двадцать четвертая

РАГНАР

Рагнар вернулся домой, сплошь покрытый кровью сородичей Майи и окрылённый чувством мести. Он заставил их страдать. Он наблюдал, как бесчисленное множество мужчин-людей умоляли его о пощаде, и не пощадил никого. Он позаботился о том, чтобы нанести им такие раны, от которых они уже никогда не оправятся. Раны, которые заставят их умирать днями или неделями, прежде чем они, наконец, вдоволь настрадаются за то, что сотворили с его народом.

И всё равно казалось, что этого недостаточно. Он хотел стереть их грязный след с самого лица своего королевства. Тролли заслуживали того, чтобы жить под солнцем без страха, если они того желали. Они заслуживали гораздо большего, чем сидеть взаперти в горе, зная, что люди нашли способ пробраться внутрь.

Боевой отряд стоял перед своим королём, преклонив колени во время доклада о том, что они видели. И когда всё закончилось, король велел им подняться.

Он устал. Рагнар почувствовал изнеможение старого тролля задолго до того, как посмотрел на него и увидел мешки под глазами. В какой-то момент их доклада король Эгиль снял свою корону. Она свисала с его пальцев — самый красноречивый символ поражения, который он когда-либо видел.

— Значит, люди теперь знают, как найти наши тропы. — Король тяжело, с сожалением вздохнул. — Это усложняет дело.

Гуннар поднялся первым, ударив кулаком себя в грудь.

— Я с радостью организую первый дозор, мой король. Мои воины позаботятся о том, чтобы ни один человек больше не смог разрушить наши дороги в этот священный дом.

— То, о чём ты просишь, достойно чести, но у нас не хватит троллей, чтобы охранять каждый вход, и уж точно не хватит сил, чтобы остановить людей, если они попытаются напасть снова. Мы выставим разведчиков, чтобы знать, на какие входы они нацелились, и только.

Этих слов было недостаточно, чтобы удовлетворить боевой отряд. С них всех капала кровь. Рагнар видел, как её засохшие, запёкшиеся хлопья осыпались на